В поисках настоящего - Александр Рей

Весь мир словно скрывала толстая пелена – знакомая дорога, дома́ и серое небо ощущались как-то сами по себе. Больше всего это состояние походило на настройку телевизора – когда наклоняешь антенну в разные стороны, пытаясь поймать волну, на экране сквозь бело-серую мишуру проглядываются чьи-то лица, а сквозь шум – невнятные голоса. Точно так сейчас Алан воспринимал мир.

Свернув за угол дома, прямо перед собой в двухстах метрах он увидел школу, от чего головная боль возобновилась с прежней силой.

Первым уроком шел русский язык. Алан поднялся на второй этаж и нашел нужный кабинет. Деревянная табличка на белой с голубоватым отливом двери гласила, что здесь покоится «Каб. 11. Русский язык и литература». Почти все одноклассники в сборе, но учительница еще не пришла.

Алан, было выдохнул с облегчением, но лишь переступил порог класса, как за его спиной заголосил звонок-предатель, а уже вслед за ним…

– Скажи матери, чтобы купила тебе будильник! – раздался неприятно насмешливый голос.

Он обернулся. Сквозь толстое стекло очков недовольно, с укором, смотрела учительница.

– Зачем? – совсем растерялся мальчик.

– Во-первых, здравствуйте!

– Здравствуйте, – послушно повторил Алан.

– А во-вторых… – продолжила она, отстранив застывшего мальчика в сторону, и направившись к своему столу. – Ты так и будешь у дверей стоять?! А во-вторых, часы тебе нужны чтобы вовремя на уроки приходить. У тебя ведь нет часов, да?!

– Есть, – снимая куртку под пристальным взглядом одноклассников, прошептал он, стараясь не тревожить собственным голосом чуть задремавшую боль.

– Видимо не помогают! – пошутил кто-то из учеников. – Пусть наручные подарят! Хотя и это вряд ли спасет.

По классу разошелся гвалт смешков, хотя сам Алан не понимал, что такого забавного было сказано.

Он прошел к месту за партой, и неспешно стал выкладывать из рюкзака всю необходимую для урока канцелярию. Мальчик, конечно, понимал, что его медлительность могла вызвать новую волну учительского сарказма, но по-другому сейчас все равно не получится.

Когда он, наконец, уселся, Алина (соседка по парте и по совместительству единственный друг Алана) прошептала:

– Не расстраивайся. Ты ж русицу знаешь, – старалась она его успокоить.

И действительно, Алина была права – он знал учительницу русского языка достаточно, чтобы не переживать из-за ее вечных подколок. Как учитель Нателла Умарбековна была не плохой – с бо́льшего понятно объясняла материал, домой много не задавала, и самое главное требовала знаний своего предмета только от тех, кто этого действительно хотел. Но, как и у каждого человека, у нее присутствовали свои минусы, в простонародье зовущиеся «припиздями». Их у Нателлы было целых две штуки.

Первое – она терпеть не могла, когда на уроки приходили одновременно вместе с ней, нещадно закидывая нарушивших это правило учеников огромным количеством злобных шуток на протяжении всего урока, а то и двух. Все это давно знали и старались приходить пораньше, или же опаздывать, если угроза столкнуться с подходящей к кабинету учительницей была непомерно высока.

Второй минус – она жутко бесилась, если кто-нибудь из учеников во время ее урока занимался посторонними делами. Если кому-нибудь из детей не нужен был русский язык, то она вообще могла его не трогать, и даже двоечникам натянуть один балл. Правда при одном условии – чтобы «неуча» вообще не было ни видно, ни слышно: спи, думай, смотри в потолок, но только не давай о себе знать и не занимайся посторонними вещами…

Все вроде бы ничего, только вот почему-то именно эти два условия Алану ну никак не получалось соблюдать – каким-то мистическим образом, он постоянно сталкивался с учительницей то в коридоре, то уже у самого порога кабинета. Вдобавок просто сидеть, умирая от скуки (сам предмет был далек от круга его интересов), он не мог – рука сама начинала выводить разные образы и узоры на полях тетради и черновиков. Желание рисовать рвалось наружу, оборачиваясь изрисованными листами каждый раз, лишь стоило сознанию немного потерять бдительность.

Алина дотронулась до его руки, быстрым движением подвинув к мальчику записку:

«Ты сегодня куда после школы?»

«Домой» – быстро написал он, обратно вернув кусочек бумажки.

«Давай сегодня ко мне? Мать обещала пироги сделать»

«Не могу. С матерью поссорился, да и голова раскалывается»

«Ты что опять в Мертвый Город ходил???»

«Отстать! Еще тебя с нотациями не хватало!!!» – ответил Алан, и дождавшись пока учительница отвернется к доске шутливо показав ей язык. Алина наигранно обиделась, нарисовав на листке злую рожицу.

Боль вновь постепенно уходила, давая надежду завершить этот день с наименьшими потерями.

Русский язык закончился без происшествий, и то хорошо. Главное, что дальше следовало девяносто минут радости, счастья и умиротворения – два урока английского языка.

Иногда Алану казалось, что русский и английский поставили друг за другом не просто так, а специально – чтобы дети учились сравнивать. Причем сравнивать не орфографию, фонетику и другие составные части речи, а насколько жизнь может проявлять себя по-разному.

Дело было в учителе «инъяза» – молодой парень не намного старше своих подопечных, приехал в эту глухомань три года назад по распределению. Только лишь появившись в школе, он за считанные недели завоевал себе доверие коллег и уважение учеников. До появления Тимура Сергеевича Алан даже не догадывался, что процесс учебы может быть столь захватывающим и интересным.

– Что бы ни говорили вам родители помните, у́читесь вы не ради оценок и похвалы за них, а ради повышения собственных знаний и навыков, которые пригодятся в жизни, – постоянно напоминал учитель.

– Тогда объясните, зачем будущим пастухам английский? – тихо подшучивали над ним особо языкастые ученики.

– И в самом деле – зачем?! Тогда я вас, будущий пастух, – обращался он к шутнику, скрывая в голосе хитрые интонации, – освобождаю от своих занятий, и ставлю пятерку за год…

Но «пастухи» конечно же продолжали ходить, создавая на уроках инглиша неизменные аншлаги (если так конечно можно сказать про занятия в школе). Слова об «истинном смысле учебного процесса» Тимур Сергеевич всегда подкреплял действием – яркие, эмоциональные, полные неожиданных сюрпризов и открытий уроки не проходили мимо даже самых ленивых и глупых детей. Он постоянно выдумывал что-то новое, постоянно импровизировал, чтобы ученики с легкостью запоминали слова, их произношение и запутанные правила чужого языка.

– Я все это делаю не для учеников, а для себя, – объяснял он, когда в очередной раз кто-нибудь из «сердечных» коллег сетовал на его излишнее рвение. – Если я не буду выкладываться на полную катушку, мое преподавание превратится в пытку и для меня самого, и для всех учеников, которых я, наверняка, за это возненавижу. Если мне интересно учить, то и детям интересно учиться…