Исповедь гейши - Радика Джа

Буддизм учит, что желания — корень всех человеческих несчастий. И это очень верно. Если бы кто-нибудь мог освободить людей от их желаний, те бедолаги, что день и ночь просиживают в игорных залах, пошли бы домой, вернулись к мирной и спокойной жизни и перестали мучить семью и друзей, пуская на ветер деньги, заработанные тяжким трудом. Но только Будда и его сподвижники смогли побороть свои желания. Ведь от них не так-то просто избавиться. Что заставляет людей проводить все время у игральных автоматов? Жажда выигрыша. Очень естественное желание. Ведь все мы хотим быть победителями. Однако в жизни всякого человека наступает момент, когда он перестает верить в неизменную удачу. Некоторые называют это взрослением. И мне кажется, что вера в удачу мало чем отличается от боязни невезения. Когда же человек осознает, что не такой уж он везунчик, жизнь теряет остроту. И люди стремятся вернуть это ощущение удачливости. С возрастом стремление только растет. Вот тогда в вашей жизни появляется маленький шарик, который начинает нашептывать вам, что не все еще потеряно, и вы снова можете почувствовать себя на коне. В этом и заключается секрет пачинко.

Если бы я писала роман, а не рассказывала свою историю, то в этом месте повествования, забыв про шопинг, переключилась бы на пачинко, наделала новых долгов и кончила жизнь, как Томоко, под колесами поезда. Если бы роман был со счастливым концом, я бы выиграла кучу денег, выплатила все долги и дальше жила бы счастливо и беззаботно. Но в реальной жизни все происходило совсем не так. И я вам сейчас про это расскажу.

Я никогда не доверяла вертящимся шарикам и ненавижу их до сих пор. Это слепые, бесчувственные и безжалостные твари. Порой они притворяются вашими друзьями, но это лишь очередной трюк. В тот день, когда мне впервые вручили мешочек с серебряными шариками и корзинку для выигрыша, я была уверена, что проиграю. Мне даже не особенно хотелось выиграть. И все же я выиграла. И немало. Не знаю, как у меня это получилось, но из автомата вдруг стали беспрерывно сыпаться шарики. Скоро их было так много, что корзинка переполнилась, и они стали падать на пол. Игроки побросали свои автоматы и сгрудились вокруг. Я почувствовала неловкость, но от меня тут ничего не зависело. Автомат словно вознамерился сделать из меня победительницу. На шум падающих шариков прибежала одна из кореянок. Хлопая в ладоши, она повторяла:

— Вот везучая! Ну и подфартило!

Когда я обменяла шарики на деньги, кореянки были слегка разочарованы, хотя не подали виду, продолжая восхищаться моим везением. Поблагодарив их, я вышла из зала, даже не удосужившись посчитать выигрыш. Возвращаться сюда я не собиралась. После гвалта, царившего в игровом зале, улица, несмотря на обилие баров и ресторанов, показалась мне оазисом мира и спокойствия. Я была счастлива вернуться в реальный мир.

Но в действительности моя радость имела совсем другой источник, хотя тогда я этого не сознавала. Счастливой меня сделало пачинко. Автомат позволил мне выиграть, и на улице я ощутила сладкий вкус победы. Вернувшись домой, я умело скрыла свои эмоции, и ужин прошел как по маслу. Уложив Харуку спать, я вместе с Рю и Акирой уселась перед телевизором, чтобы посмотреть сериал про самураев. В середине фильма, когда главный герой, вынужденный бежать из дома, теряет возлюбленную и становится ронином, во мне вдруг всколыхнулась надежда. У нас с этим парнем похожая судьба. Я влипла в историю, потому что не похожа на других. Меня охватила решимость. Завтра же позвоню в банк и покончу со всеми своими проблемами.

Но на следующий день, когда я осталась одна, моя уверенность быстро испарилась. В конце концов, кто я такая? Всего лишь глупая домохозяйка, не сумевшая обуздать свои неуемные желания и оказавшаяся по уши в долгах. Мне стало стыдно, словно я вывалялась в грязи. К тому же меня мучил страх, что обо всем узнает муж. Он никогда меня не простит. Руки у меня затряслись, и я уронила чашку. Глядя на осколки, валявшиеся на полу, я чувствовала себя гадалкой, прозревающей будущее. Потом я вспомнила о выигранных деньгах и пошла за ними наверх. Они все еще лежали в моем кошельке — пухлая пачка иен. Я пересчитала деньги — 45 тысяч. Не так уж много, но и не мелочь. Я быстро прикинула в уме: нужно 489 327. Если взять из хозяйственных пятьдесят пять тысяч, то можно прямо сейчас отдать банку 100 000. Если не хватит до зарплаты, я попрошу немного у Рю. Такое уже случалось, так что он ничего не заподозрит.