Байки "Скорой помощи" - Андрей Шляхов

– Тормозни у супермаркета, Петрович, – попросил Данилов.

Петрович удивился, но послушно остановил машину прямо напротив круглосуточно работающего магазина.

– Кому чего взять? – спросил Данилов, вылезая из машины.

Все дружно промолчали.

– Я мигом! – Данилов захлопнул дверцу.

Войдя в супермаркет, он прямиком направился к стеллажам с водкой. Выбрал на ходу одну из бутылок, емкостью в литр, добавил к покупкам два плавленых сырка и пошел к смуглой девушке-кассирше, дремавшей за единственной работающей кассой.

– Двести шестьдесят восемь рублей двадцать копеек…

Данилов протянул пятисотенную, полученную сдачу не считая сунул в карман, положил покупки в полупрозрачный пакет и поспешил к машине. Теперь оставалось дождаться конца смены…

– Событие завтра какое? – полюбопытствовал Петрович, глядя на пакет, который Данилов положил на колени.

– День «скорой помощи», – сухо ответил Данилов, стремясь отбить у Петровича охоту к дальнейшим расспросам.

– А у нас есть свой праздник? – спросил Эдик.

– Есть, – ответила Вера. – Двадцать восьмого апреля! В этот светлый, радостный день мы желаем друг другу свободных дорог, благодарных пациентов, теплых машин, легких ящиков, справедливых заведующих и больших зарплат!

– А во все остальные, значит, не желаете? – пошутил Эдик.

– Желаем, только пользы от этого мало…

– Вот она – родная земля! Пам-пам пам-пам-пам-пам! – Петрович торжественно въехал в гараж подстанции.

– Мы первые, – подпортил его радость Данилов.

В гараже стояли только две полусуточные машины. Раньше, при прежнем заведующем, здесь стояли в ожидании своих владельцев и автомобили сотрудников, но Новицкая положила конец этой «порочной практике» на второй день работы.

– Я тоже паркуюсь на улице, – отвечала она тем, кто рискнул в открытую высказать свое возмущение новыми порядками.

Это было правдой. Свою темно-зеленую «нексию» Елена Сергеевна оставляла на обочине с таким расчетом, чтобы машина была видна из окон ее кабинета…

В диспетчерской Лена Котик учила жизни свою напарницу Валю Санникову.

– Так делают только полные дуры! По уму надо сначала сказать ему, что ты беременна, посмотреть на реакцию и только потом вынимать спиральку!

– А если он мне поверит? – волновалась Валя. – И будет ждать ребенка?

– Твое счастье! Скажешь, что ошиблась, а через месяц залетишь от него по-настоящему. Но так ты хотя бы будешь в нем уверена!

– Я и так в нем уверена! – обиделась Валя. – Без всяких проверок…

– Зря! – от избытка чувств Лена хлопнула ладонью по столу. – Послушай меня, я уж с мужиками наобламывалась…

Увидев входящего в диспетчерскую Данилова, напарницы притихли.

– Вы не заболели, доктор? – спросила Котик.

– Уработался, – Данилов положил ей на стол заполненные карты вызовов и вышел.

– А лучше всего – сначала поженитесь! – вернулась к прерванному разговору Лена.

– Он не хочет, – вздохнула Валя. – Я уже намекала.

– Плохо намекала! Возьми и на его глазах закрути с кем-нибудь роман…

– Зачем – чтобы он обиделся и бросил меня? – от одной только мысли об этом, Валя покраснела. – И потом мне, кроме него, никто не нравится.

– А Данилов? – Лена хитро прищурилась.

В глубине души она сама симпатизировала Данилову.

– Дани-и-илов?! – протянула Валя. – Ну уж нет. Хороший мужик, но больно уж закрытый. Весь в себе, как в броне.

– Хорошие мужики все такие, – возразила Лена. – Только придурки вроде Жгутикова живут с душой нараспашку. И то только на первый взгляд.

Среди дам шестьдесят второй подстанции Лена слыла знатоком мужчин хотя бы потому, что она, в свои двадцать восемь лет, успела трижды побывать замужем и находилась в активном поиске четвертой жертвы.

Именно что жертвы – в другом качестве Лена мужей не рассматривала.

От первого мужа она получила московскую прописку и нестандартную фамилию, от второго – комнату в Коломне, а третий в течение трех лет спонсировал Ленино заочное обучение на психолога. Учиться предстояло еще два года, потом следовало найти хорошую, денежную, работу, поэтому четвертый муж был жизненно необходим.

Выпитая наспех чашка кофе – и снова наладонник позвал в дорогу. «Авто» на девятом километре МКАД, двое пострадавших.

Двое пострадавших мирно покуривали возле своих машин в ожидании инспектора ГИБДД, составлявшего акт, сидя в служебной машине. Второй служивый, не желая терять даром драгоценного служебного времени, остановил проезжавший мимо черный «шевроле» и проверял документы у водителя.

На подъехавшую «скорую» никто из четверых не обратил ни малейшего внимания.

– А мы не вызывали! – радостно сообщил один из водителей, стоило только бригаде вылезти из машины.

– Мы в полном порядке! – подтвердил второй.

– Травм, ушибов и всего такого нет? – спросила Вера.

– Только у тачек! – первый водитель кивнул на неудачно соприкоснувшиеся боками автомобили.

Капитан, сидевший в машине, оторвался от своего занятия, высунулся в окно и поинтересовался у Данилова:

– Зачем приехали?

– Вызывали же! – ответил Данилов.

– Это, наверное, с «ноль два» вам вызов сделали, – высказал догадку капитан и вернулся к своему занятию…

Последний вызов оказался простым и несложным – к нестарому еще мужчине с остеохондрозом поясничного отдела позвоночника. Обезболивающий укол, совет избегать переохлаждений и поднятия тяжестей, «актив» в поликлинику.

«Вот и все», – сказал сам себе Данилов, сдавая смену Юре Федулаеву.

Отсидев утреннюю конференцию и даже ответив во время нее на несколько вопросов Лжедмитрия, Данилов переоделся в раздевалке и тут вспомнил, что пакет с водкой и сырками остался в комнате отдыха, за одним из складных кресел. Пришлось вернуться.

В комнате отдыха доктор Чугункин помогал доктору Федулаеву в написании аттестационной работы, необходимой для получения высшей категории.

– Анализ распределения вызовов по часам за сутки показал рост обращений в период с восьми ноль-ноль до девятнадцати ноль-ноль – скобки открываются – то есть во время работы поликлиники – скобки закрываются, что можно связать с неудовлетворительной укомплектованностью – скобки открываются – шестьдесят четыре процента цифрами – скобки закрываются – поликлиник, находящихся в районе обслуживания подстанции, врачебными кадрами…

Чугункин размеренно диктовал, держа в руках несколько листов бумаги, исписанных прыгающим, неразборчивым (настоящим «врачебным») почерком доктора Федулаева, но глядел не в записи, а в потолок.