Амстердам - Иэн Макьюэн

Она умолкла и улыбнулась как бы своим мыслям. В самом начале, продолжала она, Джулиан сделал ей одно признание, довольно поразительное, даже несколько шокирующее. Но любви их это не могло быть преградой, а с годами она стала видеть в этом свою прелесть и стала относиться к этому с уважением, как к неотъемлемой черте его индивидуальности. Они доверяли друг другу безгранично. Да и не таким уж это было секретом: друг дома, недавно умершая Молли Лейн, однажды сделала несколько снимков, можно сказать, в карнавальном духе. Миссис Гармони подняла белую картонную папку, и в это время Аннабелла поцеловала отца в щеку, а Нед, у которого теперь стала видна запонка в носу, положил руку ему на плечо.

— О боже, — прохрипел Вернон, — контрход.

Она вынула фотографии и продемонстрировала первую. Дефиле, фото первой полосы. Камера задрожала во время наезда: толчки и крики в толпе за лентой. Миссис Гармони подождала, когда затихнет шум. После этого она спокойно сказала, что газета известного политического направления намерена завтра опубликовать эту и другие фотографии в надежде сместить ее мужа с поста. Она одно может сказать: газете это не удастся, потому что любовь сильнее злобы.

Ограждение пало, и журналистская братия ринулась вперед. За решетчатыми воротами дети взяли отца под руки, а их мать стояла, не дрогнув, перед ордой и сунутыми в лицо микрофонами. Вернон выскочил из кресла. Нет, говорила миссис Гармони, она рада, что может наконец внести ясность и заявить во всеуслышание, что эти слухи совершенно беспочвенны. Молли Лейн была просто другом дома, и они всегда будут вспоминать ее с теплым чувством. Вернон уже пошел выключать эту штуку, но тут хирурга спросили, не хочет ли она обратиться особо к редактору газеты «Джадж». Да, сказала она, хочет, и посмотрела на него, и он застыл перед телевизором.

— Мистер Холлидей, у вас душа шантажиста и моральные принципы блохи.

Вернон охнул с болезненным восхищением — что-что, а забойное словцо он умел расслышать. Вопрос был подставкой, реплика — заготовкой. Какой артистизм!

Роз Гармони намеревалась продолжить, но он заставил себя поднять руку и выключил телевизор.

5

Часам к пяти того дня многим редакторам газет, тоже пытавшимся купить фотографии Молли, пришло в голову, что газета Вернона, к несчастью своему, не успевает за стремительным ходом времени. Как заключила в пятницу утром передовая статья одной из них: «Редактор „Джадж“, кажется, упустил из виду тот факт, что мы живем в нынешнем десятилетии, а не в прошлом. Тогда карьеризм был лозунгом дня, а ханжество и алчность — неприглядными реалиями. Сегодня у нас более разумная, более терпимая эпоха, где есть место состраданию и невинные личные склонности человека, даже находящегося на общественной авансцене, считаются его частным делом. Там, где не затронуты впрямую интересы общества, старинное ремесло шантажиста и самодовольного соглядатая не находит спроса, и, не желая принизить моральные принципы блохи обыкновенной, мы тем не менее вынуждены присоединиться к вчерашнему замечанию…» и т. д.

Заголовки на первых полосах разделились примерно поровну между «блохой» и «шантажистом», и почти на всех появилась фотография Вернона в замявшемся смокинге, слегка окосевшего на банкете в агентстве «Пресс ассошиэйшн». Днем в пятницу две тысячи членов Розового союза трансвеститов, все на высоких каблуках, пришли маршем к зданию «Джадж», размахивая копиями позорной первой страницы и выкрикивая фальцетом издевательские лозунги. Примерно в это же время парламентская фракция, воспользовавшись моментом, поставила вопрос о доверии министру иностранных дел и выиграла с подавляющим преимуществом. Премьер во внезапном приливе смелости встал на защиту старого друга. В субботу общее мнение склонилось к тому, что «Джадж» слишком далеко зашла и опозорила себя, что Джулиан Гармони — порядочный малый, а Вернон Холлидей («блоха») — презренный писака и голова его срочно требуется на блюде. В воскресных выпусках разделы, посвященные образу жизни, живописали новый образ «жены-союзницы», которая преуспевает в собственной профессии и сражается плечом к плечу с мужем. Редакционные статьи были посвящены прежде не затронутым аспектам выступления миссис Гармони, таким как «любовь сильнее злобы». В самой же «Джадж» старшие сотрудники радовались тому, что их сомнения были запротоколированы, и, по мнению большинства, Грант Макдональд показал образец поведения, заявив в столовой, что, раз уж к его опасениям не прислушались, он будет верен линии руководства. К понедельнику все вспомнили о своих опасениях и верности руководству.

Несколько сложнее была ситуация в совете директоров, срочно собравшемся в понедельник после обеда. Даже мучительнее. Как уволить редактора, которого еще в среду единодушно поддержали?

Наконец после двухчасовых прений и реминисценций Джорджу Лейну пришла в голову хорошая мысль.

— Слушайте, ничего плохого в покупке этих фотографий не было. Скажу вам больше: по слухам, он купил их довольно выгодно. Нет, ошибка Холлидея в том, что он не снял первую полосу в ту же минуту, когда увидел пресс-конференцию Роз Гармони. У него было время все переиграть. Материал шел только в вечерний выпуск. Напрасно он продолжал настаивать. В пятницу газета выставила себя в смешном свете. Он должен был почувствовать, куда дует ветер, и дать отбой. На мой взгляд, это серьезный редакторский просчет.

6

На другой день главный редактор председательствовал на притихшем совещании старших сотрудников. Тони Монтано сидел сбоку безмолвным наблюдателем.

— Пора давать больше авторских колонок. Они дешевы, и все их дают. Знаете, нанимаем автора с интеллектом от низкого до среднего, возможно, женщину, чтобы писала, ну, ни о чем особенном. Вы видели. Сходила на прием и не может вспомнить чьего-то имени. Тысяча двести слов.

— Типа созерцания своего пупа, — вставил Джереми Болл.

— Не совсем. Созерцание — слишком интеллектуально. Скорее, пупковый треп.

— Не умеет пользоваться своим видеомагнитофоном. Моя попа не слишком велика? — подхватила Леттис.

— Вот, хорошо. Давайте подбрасывайте. — Редактор пошевелил и подгреб в воздухе пальцами, призывая свежие идеи.

— Э, купила морскую свинку.

— Его похмелья.

— Ее первый седой волос на лобке.

— В супермаркете всегда достается тележка с расшатанным колесом.

— Великолепно. Мне нравится. Харви? Грант?

— Хм, всегда теряет шариковые ручки. Куда они деваются?

— Все время трогает языком дырочку в зубе.

— Превосходно, — сказал Фрэнк. — Всем спасибо. Завтра продолжим.