Среди пуль - Александр Проханов

Она вернулась в город, откуда вывезли убитого человека, и побывала в его маленькой квартирке на Тверской, где еще лежали рассыпанные по столу пуговицы от старинных пиджаков и платьев, в книжном шкафу за стеклянными створками стояли тяжелые книги, которые человек открывал в последний раз в своем далеком детстве, любовался изображением римских императоров и полководцев.

Облетев над буфетом запыленные китайские вазы, не касаясь маленькой, с голубыми стекляшками люстры, душа улетела наружу и побывала у разгромленного Дома на берегу холодной, в солнечном блеске реки, надеясь застать там души других, убитых при штурме Дома. Но те уже отлетели. Дом, грязно-серый, с потеками, продолжал вяло дымиться.

На крыше еще развевался обугленный красный флаг. Повсюду сновали военные, отъезжали и подъезжали машины, а у набережной, причаленная к граниту, стояла баржа, на которую в носилках сносили черные длинные кули.

Душа пролетела сквозь дым, свечой прянула к солнцу и с высоты осмотрела огромный затуманенный город, похожий на окаменелый срез старинного дерева в кольцах, морщинах и трещинах, с розовой сердцевиной Кремля, где, как капли, золотились соборы, и, как малые искры, краснели на башнях звезды.

Душа покинула город и полетела на Север, на студеные берега. Море еще не застыло, двигало по горизонту туманные валы серебра. Но земля уже была в снегу. Около старой поломанной лодки стояла женщина и смотрела на море, словно оттуда должна была появиться долгожданная весть. Лодка была полна снега. По нему пробегала хрупкая цепочка следов горностая. У женщины в руках была льдистая ветка рябины.

Душа витала над женщиной, желая подать ей знак. Но женщина не слышала. Тогда душа взмыла и с высоты прянула на воду, ударилась о нее. По морю, к ногам женщины, дунуло быстрое летучее серебро, и она изумленно посмотрела на это явление света.

Над морем, из туч распустился бело-синий шатер лучей. Под этим шатром над водами стоял стол. За этим столом собралась большая семья. Белоголовые, строгие, с ясными лицами старики. Благообразные, с добрыми глазами женщины в старинных кофтах, корсажах и кружевах. Там был его прадед с лысой могучей головой, в сюртуке с золотой цепочкой. Бабушка в соломенной шляпке, с чудной улыбкой, с какой она обычно встречала его из школы, приговаривая: «Мой милый мальчик!» Мама, без ее обычной усталости и печали, а молодая, красивая, в том самом нарядном платье, к которому так шли голубые стеклянные пуговицы. Отец, во всей своей силе и молодости, и теперь его можно было хорошо разглядеть, его твердые, чуть насмешливые губы, матовую кожу лица, упрямый, прямой, с легкой иронией взгляд. Этим взглядом он приветствовал сына, указывая на пустое место рядом с собой, приглашая его в круг семьи. И так хотелось занять это место, оказаться навсегда в кругу любимых и близких. Но еще не наступило для этого время.

Над столом, где красовалась хрустальная ваза с сиренью и по скатерти были рассыпаны крохотные крестики опавших цветов, в потолке было светоносное, похожее на прорубь, отверстие. Оттуда падал сноп голубых лучей. Туда, в это круглое, сияющее, как зеркало, пространство стремилась душа. Оттуда шел зов. Туда, для долгожданной и таинственной встречи, проделав свой земной грешный путь, желала она попасть. Там были ее цель и призвание. И в эти лучи, в этот голубой и туманный проем метнулась она, замирая от счастья.

Летела на свет, который становился сильней и сильней…