Книга одиночеств - Линор Горалик

вместе с которым мы нечаянно выяснили, что 1 февраля отмечается Всемирный День Московского Демона. Ну, или не Всемирный. Просто — День Московского Демона.

Поначалу на Поварской нам навстречу попался красивый дедушка в ЧОрном Пальто. Пальто было не «черное» какое-нибудь, а именно вот ЧОрное. С дополнительным мистическим смыслом, развевающимися фалдами и нагрудным карманом — таких на пальто обычно не бывает, лишь на пиджаках и прочих поганых смокингах.

Дополнительный мистический смысл, строго говоря, содержался в нагрудном кармане и имел вид белого полиэтиленового пакета, художественно скомканного, чтобы за бутоньерку сошел.

Дедушка шел очень быстро, можно сказать бежал. И Страшно Хохотал на бегу.

Зачем все это было? Неведомо.

Потом мы поехали в дом-самолет, в гости к сибирским шаманам Мише и Валере, которые зачем-то прикидываются художниками. Мы с ними договорились, что привезем торт, а они нам за это дадут Селедку. Это, с моей точки зрения, веский повод пойти в гости.

Нужный нам подъезд дома-самолета устроен так: большая черная створка, в которой вырезаны две двери: пошире и поуже. Обычно все входили и выходили через широкую дверь, узкая была закрыта. Оно и понятно: толстый человек в шубе туда с трудом протиснется. И худой человек с большим рюкзаком, например, тоже вряд ли.

А тут все было наоборот. На широкой створке висела табличка: «Вход закрыт». Узкая створка, напротив, гостеприимно щерилась. У подъезда стоял большой человек с черными волосами и очень смуглой кожей. С виду — типичный джинн, только в спортивном костюме.

— Куда вы идете? — спрашивает строго. — Здесь вход закрыт.

— А тот? — спрашиваем, указывая на узкую дверь.

— А этот вход — не товарный! — сурово говорит человек-джинн, заступая нам путь.

На всякий случай замечу, что никакой ручной клади, кроме маленького торта для шаманов, у нас при себе не было.

— Ну, может быть, все-таки можно как-то в подъезд зайти? — спрашиваем.

— Конечно, — невозмутимо говорит человек. — Вот же дверь. Неужели не видите?!

Отступил в сторону, дал нам пройти все в ту же узкую дверь. Сам пошел следом. Мне это понравилось, но не очень.

В вестибюле подъезда навстречу нам выскочила Одноглазая Старуха в Тельняшке.

Она правда была в тельняшке. Из-под тельняшки виднелся розовый халат.

Старуха была не то просто пьяна, не то в экстатическом состоянии. Я в старухах плохо разбираюсь, поэтому точно сказать не могу.

Она заступила нам дорогу и спросила нечеловеческим голосом:

— Куды, бляди, нах?

Впереди была одноглазая старуха, позади топтался Черный Человек-джинн. Позади, к слову, еще и Москва была, так что отступать было совсем уж некуда. Поэтому мы храбро сказали:

— Мы на самый верх.

— А, к художникам? — внезапно умилилась старуха. — К художникам можно. Только чтобы через два часа все ушли, бляди, нах!

Мы пообещали, что все бляди через два часа уйдут нах. Старуха отступила.

— И не балуйтесь там! — выкрикнула она нам вслед. — А то я милицию вызову, нах!

Мы устрашились и пообещали не баловаться.

Пошли наверх. Черный Человек пошел следом. Он тактично держал расстояние в половину лестничного пролета.

На последнем, седьмом (или восьмом, если считать не по-французски, а по-человечески) этаже нас ждал сибирский шаман Миша.

— Миша, — спросили мы, — кто этот человек, который сзади идет?

— Какой человек? — удивился Миша. — Нет там никого.

Обернулись. Действительно нет.

— А что за старуха буйная одноглазая внизу? — спрашиваем. — Неужто консьержка?

— Консьержка у нас есть, — говорит Миша. — Но она не одноглазая. И не буйная совсем. Сейчас уже спит, наверное.

Мы покивали. Но на всякий случай не баловались. И через два часа ушли нах, как и было велено.

И, в общем, когда мы стояли на светофоре на Баррикадной, и дорогу переходила девушка с лицом, выкрашенным синей краской, мы уже совсем не удивились.