История из Касабланки - Фиона Валпи

– Может быть, вас заинтересует это? – предлагает он, вставляет ключ в основание и поднимает откидную крышку. Нежные ноты колыбельной тихо звенят, завораживая Грейс. – Я могу дать вам хорошую цену за то и другое, если угодно.

Мы с ним оба понимаем, что он уже убедил меня купить эти изделия и сейчас у нас фактически просто обмен любезностями. Он заворачивает предметы в газету, и я складываю их в свою объемную сумку, наполненную всем, что необходимо младенцу.

Я благодарю его, но не спешу уходить. Здесь так много интересного! Столько вещей – реликвий тех дней, когда Жози и ее семья находились в этом городе! Глядя на самовар, который полирует лавочник, я представляю себе джинна, появляющегося из этого элегантного краника. Интересно, кому принадлежал самовар и как этот кто-то вообще смог перевезти его в Касу? Почему оставил?

Мужчина замечает мое нежелание покидать его магазин.

– Кажется, вас интересует прошлое? – спрашивает он. – Действительно, увлекательно проследить эту связь с историей, n’est-ce pas^[24], мадам?

Я киваю, беру крючок для пуговиц с перламутровой ручкой и представляю, как женщина, похожая на мадам Дюваль, готовясь к посещению чайных танцев в отеле «Эксельсиор», использует его, чтобы застегнуть пару длинных перчаток.

– Возьмите, пожалуйста, мою визитку, – предлагает он и протягивает мне прямоугольную карточку из кремовой бумаги, на которой напечатан адрес магазина и имя его владельца – месье А. М. Хабиб. – Вы проездом в Касабланке или живете здесь?

Я улыбаюсь, потому что он произносит тот же термин, что Жози использовала в своем дневнике.

– Я здесь живу.

– Ах, значит, вы тоже Casawi, – говорит он, слегка кланяясь. Я знаю, что это просто дань вежливости. Потому что только уроженцы Касабланки с гордостью называют себя Casawi. Однако этот учтивый любитель истории мне очень симпатичен. – В таком случае, пожалуйста, возвращайтесь в любое время, мадам…

– Харрис, – подсказываю я.

– Всегда буду рад вам, мадам Харрис. Я часто нахожу новые вещи. Их не обязательно покупать. Просто приятно поделиться радостью с другим поклонником старины.

– Merci, месье Хабиб.

– Je vous en prie.^[25] Храни вас бог!

– И вас.

Я поднимаю сумку, теперь достаточно тяжелую из-за ноутбука, библиотечных книг и покупок, и поправляю свою шаль. Пока мы идем по узким улочкам, уставленным грудами разноцветных товаров, Грейс удивленно глядит вокруг, широко раскрыв глаза. Я останавливаюсь тут и там, чтобы рассмотреть вышитые шарфы и шали, которые можно было бы использовать для одеяла. Мне нравится идея адаптировать старинные изделия в качестве полосок, скрепляющих лоскуты, и окантовать ими края готового одеяла, поэтому я мысленно отмечаю расположение лавочек, где торгуют подержанными тканями.

Буквально один шаг через другую арку на более широкие, обсаженные пальмами проспекты nouvelle ville немного напоминает переход из одного мира в другой, и я моргаю от солнечного света, пытаясь сориентироваться. Мы сейчас недалеко от дома. Я похлопываю по мобилю и музыкальной шкатулке для комнаты Грейс через пластиковую поверхность сумки, убеждая себя, что эта покупка не была сном. Оглядываюсь через арку. Это было похоже на возвращение в прошлое. Я почти ожидала наткнуться на Жози и Нину, которые ищут, на что потратить свои карманные деньги в месте, где каждый магазин – пещера сокровищ Аладдина.

Вернувшись домой, я чищу мобиль до тех пор, пока луна и звезды не начинают сиять мягким серебристым светом, и укрепляю его под москитной сеткой над кроваткой Грейс. Ставлю музыкальную шкатулку на тумбочку и осторожно поворачиваю ключ заводки. Ложусь рядом со своей малышкой, слушая мелодичные ноты колыбельной, пока она разглядывает висящие над ней луну и звезды и машет ручками, довольно воркуя.

Но я не могу успокоиться, все потираю чешуйчатую кожу на нижней стороне запястья кончиками обкусанных ногтей, пытаясь стереть раздражение. Теперь, когда я обнаружила, что месье Дюваль был связан с зарождающейся сетью Сопротивления в Касабланке, комок страха поселился у меня в животе. Это внутреннее ощущение тревоги, от которого могу меня никак не получается избавиться.

Я представляю, как Жози наблюдает за заклинателем змей в медине, и теперь знаю, что она испытывала точно такое же чувство.