Младшая сестра Смерти - Елена Станиславская

Мы с Крис устраиваемся на сиденьях, пристегиваемся, и «тойота» срывается с места.

— Вы были в квартире втроем? — Мачеха ворчит, как грозовое небо. — Два незнакомых парня и одна несовершеннолетняя ты, правильно?

— А вот и нет. Там были еще две девушки. Постарше. — Это не ложь, а маленькое искажение факта: Лидия Романовна и мама действительно побывали в квартире, пусть их присутствие и было нематериально. — В общем, меня никто не трогал. Во всех смыслах. Честно.

— Тогда почему твоя одежда еще грязнее, чем днем, а лицо опухло от слез? — Крис стискивает руль с такой силой, будто пытается его раздавить. — Думала, не замечу?

— Я упала. — Звучит неубедительно, хотя это правда. — А плакала из-за грустной песни, которую мы слушали, пока тебя ждали. — Это уж совсем ни в какие ворота, но соображаю я туго.

У мачехи подрагивают ноздри.

— От тебя пахнет неприятностями, — замечает она.

— А от тебя вином, — парирую я. — Хотя ты вообще-то за рулем.

Крис молчит какое-то время, а потом отчеканивает:

— С сегодняшнего дня ты под домашним арестом.

— Нет! Мы же догова…

Мачеха цыкает и направляет на меня указательный палец, да так резко и злобно, будто это ножик, которым она собирается подрезать мой язык, если немедленно не заткнусь.

— Даже не думай вешать мне на уши лапшу про замки! Ты показала, что не готова к самостоятельности. Пока я не разберусь с Родионом и пока у тебя мозги не встанут на место, посидишь в квартире. Не облезешь.

Спорить бессмысленно, это очевидно. Воткнув наушники, я врубаю плейлист с русским роком и отворачиваюсь к окну. Ехать нам, похоже, долго. Странноватый голос поет про девушку, которой удалось вырваться из мышеловки. О, как символично. Я глубоко вздыхаю, откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза и запускаю руку в карман, чтобы еще раз потрогать свиток.

Неважно, что говорит Крис. Плевать на ее запреты. Узнав четвертое задание, я отправлюсь его выполнять, и мачеха меня не остановит. Ничто и никто не помешает мне. Если нужно будет, я переступлю через любого…

Стоп. Что это было? Только что, в моей голове? Я правда так подумала? По коже пробегают мурашки, и желудок комкается, словно пакет. Меня пугают собственные мысли. Это похоже на одержимость.

Когда в книге или фильме герои выполняют разные задания, они обычно преследуют какую-то высокую цель. Спасти человечество от апокалипсиса, например. А если цели нет или она мелкая и тупая, то и героям не веришь. Думаешь: да я бы ради этого даже с дивана не встала.

Сейчас я пытаюсь посмотреть на себя со стороны и понять, почему рвусь проходить испытания. Приз-то меня ждет весьма сомнительный.

Может, это в самом деле одержимость? Зависимость? Плохая привычка? В наушниках как раз вовремя включается «Лучше бы пил и курил» группы «Сплин».

А мысли летят дальше. Туда, куда не стоит соваться, но так и тянет.

Что, если все это — ради шанса видеться с мамой? Вызывать ее через Венечку и общаться? Возможно, это и есть моя «высокая цель»?

К горлу подкатывает комок. Чтобы не заплакать, я незаметно от Крис царапаю запястье. Если хочешь подавить боль, нужно испытать другую — вот девиз моей дерьмовой жизни.

Мы с Крис доезжаем до дома, паркуемся во дворе и поднимаемся на свой этаж. Нас сопровождает молчание, но не тишина. Мачеха топает, как слон, будто хочет раскрошить ступени лестницы. Неудивительно, что дверь соседней квартиры приоткрывается и оттуда выглядывает девушка неопределенного возраста. Лицо вроде молодое, а волосы, заплетенные в толстую косу, совсем седые.

— Нашлась? — спрашивает соседка.

— Да. Спасибо, Маруся. — Крис немного оттаивает. — Ты была права, Грипп просто загулялась с новыми друзьями.

— Моя Нюта такая же. Хоть и помладше, а ведет себя… — Седая вздыхает и отмахивается. — Сладу нет! Ну, доброй ночи.

— Доброй. — Крис вставляет ключ в замок.

Надо же, мачеха времени даром не теряет. Вчера нашла ухажера-полицейского, сегодня с соседкой законтачилась. В Краськове она не стремилась заводить знакомства. Глядишь, наладит свою жизнь и отцепится от меня.

Думать об этом почему-то неприятно.

Крис, словно почувствовав, что творится у меня в голове, поворачивается и сканирует мое лицо взглядом. Скорее всего, ищет следы раскаяния. Но они, если и есть, закопаны где-то очень глубоко. Тут не сканер нужен, а лопата.

— Давай не будем. — В голосе мачехи слышится усталость.

— Не будем — чего?

— Портить друг другу жизнь, — говорит Крис. — Мы в одной упряжке, нам нельзя грызться.

— В одной упряжке, как олени? — фыркаю я. — И кого же мы везем? Санта-Клауса?

— Почему сразу олени? Лучше хаски. А везем мы…

— Лекарство, — вырывается у меня. — Как Балто.

— Да. Как Балто, — улыбается Крис. Это один из ее любимых мультфильмов^[7].

Злость окончательно отпускает меня. Мачеха, конечно, не передумает и не отменит домашний арест. Я тоже не поверну назад и продолжу выполнять задания. Но грызться нам и правда не стоит. В этом просто нет смысла.

Вымыв руки и лицо, я иду в свою комнату. Запираюсь и достаю из кармана толстовки свиток, телефон и фото. Все раскладываю на столе. Снимок — лицом вниз. Можно подумать, отец способен подглядеть, чем я тут занимаюсь.

Пальцы тянутся к розовой ленточке, и мгновение спустя я читаю: