Записки городского хирурга - Дмитрий Правдин

– Ясно! Что с больным? Что нашли на гастроскопии?

– Да ничего не нашли! – чуть не плача, крикнула Юлия Сергеевна.

– Пойду осмотрю пациента. В какой он палате?

– Ну, что выяснили? – вскинула бровки эндокринолог.

– Выяснил, что накануне больной пил гранатовый сок. Утром его вырвало. Соседи по палате позвали вас, вы – меня.

– Так, а почему он мне ничего не сказал про сок?

– А вы, видимо, и не спрашивали. Сразу бросились искать хирурга. Запись я оставил, спокойного дежурства!

– Спасибо, Дмитрий Андреевич! – донеслась вслед запоздавшая благодарность.

«Как вот таким, прости господи, дурам доверяют жизни людей?» – подумал я, но вслух произнес: – Если кто томатный сок выпьет и начнет опорожнять желудок – зовите!

Пока суть да дело, солнце стало опускаться, рабочие сутки перевалили за половину. Совершил вечерний обход в реанимации. Все живы-здоровы. Шел по коридору на первом этаже, отметил про себя, что 3-я хирургия пашет в поте лица. Всюду люди, каталки, кровь, стоны, ажиотаж. Ни минуты покоя бедным коллегам.

Постановил: пока на отделении все спокойно, нет и консультаций. Надо прилечь и попытаться заснуть. Как был в робе, прямо в ней упал на кровать и закрыл глаза.

– Дмитрий Андреевич, у Барсукова из 11-й палаты рвота кровью, – донесся откуда-то извне голос медсестры.

– Он сок гранатовый, часом, не пил? – борясь со сном, поинтересовался я.

– Какой сок, доктор, у него же язва! Вставайте уже!

– Уже встал! – слово «язва» вернуло меня к суровой действительности.

Больной Барсуков – язвенник с многолетним стажем. Поступил два дня назад ночью с эпизодом желудочного кровотечения. Оперировать сразу не стали. Был крайне тяжелым, да и эндоскописты сумели остановить кровотечение аргоно-плазменной коагуляцией. Перелили кровь. Утром ничего не предвещало беды. Был весел и острил.

В рвотных массах свежая кровь и сгустки. Рецидив кровотечения. Необходимо немедленно оперировать! Нахожу ответственного хирурга, прошу выделить стол и ассистента. Столов свободных нет! Идут операции! Все заняты! Ужас!

Установил зонд в желудок, по нему бежит кровь! Кровотечение продолжается! Сбегал на станцию переливания и получил консервированные эритроциты, начал вливать в вену. По зонду продолжает вытекать алая кровь.

Звоню ответственному по больнице, объясняю ситуацию. Ответ: столов полно! Нет лишних операционных медсестер и анестезиологов. Все в работе!

– Дмитрий Андреевич, – дергает меня за рукав мать Сашеньки из 4-й палаты, – зову вас, зову! А вы встали тут в коридоре и не откликаетесь! Задумались, да?

– Есть маленько! – отмахнулся я от мрачных дум. – Что у вас случилось?

– Вы Сашеньку не посмотрите? Он пошел покурить на лестницу, упал животом об какой-то ящик и теперь что-то не так с животом. Гляньте, а?

– Что, такая необходимость курить?

– Ну, он не может! Говорит, уши опухли!

– Больше ничего у него не опухло?

– Дмитрий Андреевич, да вы не сердитесь! Гляньте только одним глазом, может, и ничего страшного не произошло?

И одним глазом стало ясно, что у Сашеньки произошла трагедия. Швы лопнули, и кишки повторно вылезли наружу. Опять необходимо зашивать! Ну и дежурство!

– Вера Игоревна, вы не беспокойтесь! – повернулся я к матери неуемного охламона. – Пусть не ест и не пьет! Необходимо взять его в операционную и посмотреть под наркозом.

– Что-то серьезное? – заволновалась женщина.

– Не очень! – успокоил я ее, незаметно прикрывая эвентрированные петли кишок свежей марлевой салфеткой, смоченной в фурацилине. – Но надо обязательно посмотреть под наркозом.

– Хорошо! А когда?

– Сегодня!

– Поздно не будет?

– Ну что вы! Я же говорю – ничего страшного. Сейчас иду на операцию по поводу кровотечения, после нее сразу вас берем.

Мне казалось, я принял верное решение. В первую очередь надо было спасать человека с продолжавшимся кровотечением.

Наконец доложили, что один стол в операционной освободился. С некоторым облегчением я подал Барсукова.

Операция протекала трудно. Старая язва прочно срослась с соседними органами и никак не хотела покидать насиженное место. Пришлось немало попотеть, чтоб ее удалить. Помимо язвы пришлось убрать и 3/4 желудка.

Завершив операцию, пришлось слегка поругаться с реаниматологами. Ни за что не хотели брать Борисова к себе в реанимацию. В конце концов пошли на компромисс. Борисова забрали в реанимацию, но уложили на дополнительную кровать в… коридоре.

Уставший и голодный, поднялся на отделение.

– Дмитрий Андреевич, обратилась ко мне Марина, молоденькая дежурная медсестра. Там у Трояновой из 16 палаты давление 220 на 120. Голова болит! Что делать?

– Дайте ей таблетку!

– Давали, не помогает! Немного снизилось, затем опять поднялось.

Пришлось плестись на второй пост и смотреть больную. Налицо гипертонический криз.

– Уколите лазикс, сорок миллиграммов, два папаверина и три дибазола.

– Я не поняла насчет лазикса, – краснеет Марина. – Сорок миллиграммов – это сколько?

– У вас ампулы по сколько?

– Не знаю! – честно сообщает Марина. – Вот такие! – разводит большой и указательный пальцы правой кисти в стороны сантиметров на пять. – Во!

– Марина! Что во?

– Вот такие! – еще раз демонстрирует величину ампулы.

– Ты на каком курсе учишься?

– На четвертом! А что?

– Хорошо учишься?

– Без троек! А что, что-то не так?

– Марина, ампулы не «Во!», а по 20 и по 40 миллиграммов в одном миллилитре, и стыдно не знать! Если по 20 в одном миллилитре, то два кубика надо набрать, если по 40, то один!

– Извините, Дмитрий Андреевич, совсем заработалась. Растерялась и забыла все. Теперь буду знать, – честно призналась девушка, когда я ей наглядно продемонстрировал, как правильно набирать в шприц лекарство. – Мы с сестрой у мамы одни, папа умер. Приходится много работать. Не ругайтесь!

– Только постарайся больше не забывать ничего. Мы же в хирургии работаем! От наших действий зависят человеческие жизни! – назидательно провещал я и отправился спать.

– Дмитрий Андреевич! Дмитрий Андреевич! – кто-то настойчиво пытался вытащить меня из сладкого сна.

– Кто здесь? – не отрывая головы от подушки, пробормотал я.

– Да я это! Мама Саши Павлова, из четвертой палаты! Вы же хотели ему под наркозом в операционной что-то посмотреть. Забыли?

– Кто, я?! Нет! Все помню! – Сон мигом улетучился. Как же я забыл про торчащие наружу кишки?! А еще туда же, студенткам наставления делать Тьфу! Разиня! – Сейчас приготовят, и подаем! – неопределенно махнул рукой в ту сторону, где, по моим расчетам, располагалась операционная.