Великий полдень - Сергей Морозов

Косточка быстро взглянул на Альгу и прижал ладонью запылавшее ухо.

— Прекрасно, — как ни в чем не бывало сказал он, повернувшись к Маме. — Прекрасно.

Все с него было как с гуся вода.

— Зря ты так, Мама, — сказала Майя.

— Ты его еще защищаешь!

— Он все-таки уже большой.

— Ничего, — отмахнулась Мама, — это ему на пользу.

— Он же извинился, Мама, — вступилась за брата маленькая Зизи со слезами на глазах. — И Майя его простила.

— Дети, — сурово сказала Мама, — еще и дня не прошло после Нового года, а вы меня уже изрядно утомили!.. Володенька, — попросила она, — займись, милый, с ними чем-нибудь что ли… А еще лучше, расскажи им о Папином решении. Это ведь в первую очередь их касается.

— Что нас касается? — всхлипнула любопытная Зизи.

— А вот что, — сказала Мама, — хватит вам в Городе без присмотра болтаться. Слишком много вокруг соблазнов и вредных влияний. У меня за вами присматривать времени нет, вот вы и нахватались глупостей. Теперь будете жить и учиться здесь, в Деревне.

— А как же наша школа? — удивилась Зизи. — Как же наши друзья? А вы с Папой? Мы что, будем без вас?!

— Успокойся, Зизи. Мы с Папой естественно никуда не денемся. Будем приезжать сюда очень часто. Собственно, будем уезжать в Москву только по делам. Все ваши друзья соберутся здесь. Вся ваша прежняя компания. Это будет что-то вроде домашнего пансиона. Зимой и летом здесь чудесные условия: природа, воздух… Пригласим воспитателей, самых лучших учителей. И толку будет больше, чем в вашем хваленом колледже. Очень здравая идея.

— Ты ее подкинул? — поинтересовался Косточка у дяди Володи.

— Это решил Папа, — с ударением сказала Мама.

— Ладно, — махнул рукой Косточка, — когда еще это будет! Пока все подготовят, все устроят. Наверное, только осенью или даже на следующий год…

— Нет, — покачал головой дядя Володя.

— Как нет? — поднял брови мальчик. — А когда же?

— Папа распорядился, чтобы пансион открылся сразу после зимних каникул. То есть через неделю.

— Ах, черт! — вырвалось у Косточки. — Неужели так скоро!

— Какая тебе разница? Мы с Папой сделаем для этого все возможное, — заверила Мама.

— Где же мы будем жить?

— До тех пор, пока не выстроят отдельный зимний флигель и специальные корпуса, поживете здесь, в особняке.

— Ага, — медленно проговорил Косточка, — прекрасно. Очень хорошо придумано: концлагерь для собственных детей. Хунта. Значит, мы теперь в застенке. Понятно.

— Ничего, — усмехнулась Мама, — тебе только на пользу.

— Ну да, ну да, — гримасничая передразнил Косточка, — природа, чистый воздух…

После ужина Наташа с Мамой удалились на ее половину. У них были свои дела. Наши старички, как и собирались, уселись у камина за картами. Во дворе блеснул свет фар. Это Майя с Альгой взяли из Папиного гаража автомобиль и, не прощаясь, исчезли. Я понимал, что им, должно быть, не терпелось осмотреть новые апартаменты, которые Папа приготовил для «любимой доченьки» в Москве. Что и говорить, мне тоже ужасно хотелось улизнуть, но не мог же я бросить Александра в одиночестве: Наташа решила остаться в гостях у Мамы до завтра и категорически воспротивилась, чтобы мы с Александром уехали вдвоем.

В меру своих сил я пытался подбодрить Александра, но он по-прежнему хмурился и предпочитал отмалчиваться. С полчаса я просидел с ним перед телевизором, а затем он демонстративно отправился спать.

— Хочешь я тебе что-нибудь почитаю? — предложил я. — Или просто посижу рядом, пока не заснешь?

Александр покачал головой и отвернулся к стене. Я уже выходил из комнаты, когда он грустно сказал:

— Косточка меня ненавидит.

— Ну вот, ты скажешь! — воскликнул я, обернувшись.

— Да, ненавидит, — повторил сын. — Ты его не знаешь.

— Это я-то его не знаю? Да я его с рождения знаю. Так же, как и тебя, мой милый. Вы у меня оба на коленках выросли.

— Это ничего не значит. Зачем ты с ним так разговаривал? Зачем за ужином спорил? Он не любит, когда с ним спорят.

— Наоборот, — возразил я, — все заметили, что ему хочется поспорить, доказать, что он взрослый.

— Вот видишь, — сказал Александр, поворачиваясь ко мне, — я же говорю, ты его не знаешь и ничего не понимаешь.

— Неужели? — спросил я, присаживаясь на кровать. — Ну-ка, давай рассказывай. В чем там у вас дело?

— Косточка никогда никому ничего не доказывает, папочка. Запомни. И он не изображает из себя взрослого. И вообще не хочет быть взрослым. Он сам по себе.

— Удивительно! Мне казалось, все дети мечтают поскорее вырасти, стать взрослыми.

— Нет, не все. Он не хочет. И я тоже не хочу.

— А! Наверное вы просто не желаете быть похожими на нас, на своих родителей. Не хотите быть такими, как мы. Так, кажется, рассуждал дядя Володя? Ну что ж, это вполне закономерно. Мы — глупые, несправедливые. Что ж, пожалуй… Когда вы вырастете, будете гораздо лучше нас. Это закон природы.

— Нет, папочка, ты опять ничего не понимаешь, — безнадежно проговорил Александр.

— Погоди, — я наморщил лоб, — может, вы хотите остаться малышами? Есть такая история, как мальчик на всю жизнь остался маленьким… Но не думаю, что ты это имеешь в виду. Кроме того, хочешь не хочешь, все равно придется вырасти и сделаться взрослым…

Сын и вовсе махнул на меня рукой.

— Ладно, — примирительно сказал я, — утро вечера мудренее. Наверное, я объелся за ужином сладкого, глотнул ликера и действительно потерял способность соображать… Завтра мы решим все проблемы. Непременно. Вот увидишь!.. А вы с Косточкой обязательно помиритесь и станете еще большими друзьями. А если он не захочет мириться, — прибавил я, — невелика беда, подружишься еще с кем-нибудь. Спокойной ночи.

— А у тебя есть друзья? — вдруг спросил Александр. — Есть настоящий друг?

Вопрос сына поставил меня в тупик.

— Конечно, — тем не менее ответил я, стараясь чтобы мой голос звучал возможно бодрей. — Например, Мама — она моя настоящая и притом старинная подруга.

Сын молчал, но улыбка на его губах показалась мне нехорошей. Мне даже сделалось как-то не по себе. Я, конечно, понимал, что «друзья» в его представлении это совсем не то, что родственники, коллеги или знакомые. Нет, я не мог ответить на его вопрос утвердительно. У меня не было ни друга, ни подруги. Была только мечта.

— А если честно, Александр, — поспешно исправился я, помня, что всегда должен быть с сыном правдивым, — наверное, у меня действительно нет такого друга. Я всегда лишь мечтал об этом.

— Как же так, папочка?