Загадочное ночное убийство собаки - Марк Хэддон

И отец сказал:

— Отлично, отлично. Как ты смотришь, если мы приготовим на ужин чоу?

Чоу — это такая еда.

Я ответил, что хочу бобов и брокколи.

А отец сказал:

— Да легко.

Потом я сел на диван и немного почитал книгу Джеймса Глейка, которая называлась «Хаос».

Потом я пошел на кухню и поел бобов и брокколи, а отец ел сосиски и яйца с поджаренным хлебом и пил чай.

А потом отец сказал:

— Я хочу повесить в гостиной эти полки, если ты не возражаешь. Боюсь, будет немного шумновато, так что, если ты хочешь посмотреть телевизор, придется отнести его наверх.

Я ответил:

— Я пойду к себе в комнату.

Отец сказал:

— Молодец.

А я сказал:

— Спасибо за ужин. — Потому что это значит быть вежливым.

Отец ответил:

— Не за что, малыш.

И я пошел в свою комнату.

Войдя, я плотно закрыл дверь и достал из-под матраца конверт. Я посмотрел письмо на свет, чтобы определить, что в конверте, но бумага была слишком плотной. Я задумался, можно ли мне открыть конверт — ведь я взял его из комнаты отца. Но я решил, что, раз письмо адресовано мне, значит, оно мое и я имею право его открыть.

Так что я распечатал конверт.

Внутри лежало письмо.

И вот что там было написано:

451с Чептер-роуд

Уиллзден

Лондон NW2 5NG

0208 887 8907

Дорогой Кристофер!

Извини, что так долго не писала тебе. Я была очень занята. Я получила новую работу — место секретаря на фабрике, где делают всякие вещи из стали. Тебе бы там понравилось. На фабрике полно огромных машин, которые делают сталь, и режут ее, и складывают в любые формы, какие нужно. На этой неделе на фабрике делали крышу для кафе в торговом центре в Бирмингеме. Это будет крыша в виде огромного цветка, а над ней растянут огромный тент.

Еще мы переехали в новую квартиру, как ты видишь из адреса. Она не такая милая, как старая, и я не очень люблю Уиллзден, но Роджеру отсюда удобнее ездить на работу. Кроме того, эту квартиру он купил, а прежнюю просто снимал. Так что здесь мы можем поставить нашу собственную мебель и раскрасить стены так, как нам захочется.

Вот потому-то и прошло так много времени с тех пор, как я писала тебе в последний раз. Сначала нам пришлось долго упаковывать вещи, потом — долго их распаковывать. А потом я устраивалась на новую работу.

Я сегодня очень устала и хочу пойти спать, так что сейчас я заканчиваю письмо и завтра утром опущу его в ящик. Но очень-очень скоро я опять тебе напишу.

Ты до сих пор мне не ответил, и потому я догадываюсь, что ты до сих пор злишься на меня. Но я люблю тебя и надеюсь, что ты не будешь сердиться вечно. И я бы хотела, чтобы ты написал мне письмо (но не забудь, что у меня теперь новый адрес).

Думаю о тебе постоянно.

С любовью,

мама.

И я очень сильно растерялся, потому что мать никогда не работала секретарем на фабрике, где делают вещи из стали. Она работала секретарем в автосервисе, в центре города. И мать никогда не жила в Лондоне. Мать всегда жила с нами. И никогда раньше она не писала мне писем.

В письме не было даты, так что я не мог выяснить, когда оно написано, и я задумался: может, это кто-то другой написал письмо и притворяется матерью?

И потом я посмотрел на конверт и увидел почтовый штемпель. А на штемпеле стояла дата. Разобрать ее было непросто, но там было написано:

Это значит, что письмо отправлено 16 октября 1997 года, то есть через 18 месяцев после того, как мать умерла.

А потом дверь моей комнаты открылась, и отец спросил:

— Что поделываешь?

Я ответил:

— Читаю письмо.

А он сказал:

— Я закончил сверлить. Там по телевизору идет передача о природе Дэвида Аттенборо, если тебе интересно.

Я ответил:

— Хорошо.

И отец ушел вниз.

Я посмотрел на письмо и глубоко задумался. Это была тайна, и я не мог ее разгадать. Может, письмо оказалось не в том конверте и было написано до того, как мать умерла? Но почему она писала из Лондона? Самый долгий срок, на который она уезжала от нас, — это неделя. Тогда мать ездила навестить свою кузину Руфь, у которой был рак. Но Руфь жила в Манчестере.

Потом я подумал, что это письмо не от моей матери. Может, оно от матери другого человека по имени Кристофер и адресовано этому Кристоферу, а не мне.

Меня охватило возбуждение. Когда я начал писать свою книгу, была только одна тайна, которую следовало разгадать, а теперь их оказалось две.

Я решил, что я больше не буду думать об этом сегодня вечером, поскольку у меня недостаточно информации и я могу сделать неверные выводы, как мистер Этелни Джонс из Скотленд-Ярда.[13]А это опасная вещь, и, прежде чем приступать к расследованию, нужно увериться, что ты располагаешь всеми доступными уликами. И чем их меньше, тем проще совершить ошибку.

Я сложил письмо и спрятал его под матрацем, чтобы отец не нашел его и не рассердился. А потом спустился вниз и стал смотреть телевизор.