Скорпионья сага. Cамка cкорпиона - Игорь Белисов

За все лето ни дня не провел без семьи.

Сперва с Малышом развлекали провинциалов. Потом переместились на дачу к моим родителям. К концу отпуска чувствовал себя полностью высосанным.

Вышел на работу. Хоть какая-то да отдушина. Впрочем, все то же самое: скорпионы, мудрствующий Соломоныч. Тоска смертная и никаких новых горизонтов.

А однажды на улице, бывает же такое, повстречался с Андроном.

Обнялись. Всегда коренастый Андрон возмужал еще больше, раздался в плечах, подкачался, заматерел. Меня он нашел похудевшим. Судя по состраданию в его бегающих глазах, моя худоба не произвела впечатления энергичной подтянутости.

Разговорились. Он теперь – бизнесмен. Квартира, машина. Щелкнул брелоком – у бордюра дороги мигнул фарами «мерс». Я лишь руками развел. Он расплылся в улыбке. Между прочим, добавил: а помню ли я, что при нашем профкоме существовал спортивный клуб «Парус»?

Он и сейчас существует. Правда, с известной поры, все там приватизировано. Но он успел. У него теперь своя яхта. Я поздравил. Он снова зарделся. Вдруг пристально на меня уставился, будто впервые увидел, и вспыхнул энтузиазмом: а что, если я как-нибудь выберусь покататься на яхте?

Для меня это было неожиданностью. Даже не в смысле яхты, а вообще. Чтобы отдыхать. Иметь собственный интерес. Одному, без обузы. Такого не предполагалось.

«Выбирайся, дружище… Что-то ты совсем, похоже, закис. У мужчины должны быть и свои радости… – Андрон подмигнул. – Помимо семьи».

К северу от города раскинулось водохранилище. Почти не шутя, его звали морем, такое оно было бескрайнее. С давних времен его берега оккупировали спортивные базы, домики отдыха и дикие пляжи с помойками пикников.

Мы подкатили на «мерсе» к кирпичному знанию, похожему на отдельно стоящий склад, с линялой вывеской на фронтоне – «Парус». У склада бродили люди. Преимущественно, молодежь. Перетаскивали паруса и другие, неведомые мне снасти. Андрон с каждым здоровался, представляя меня другом и новым матросом. Вытянул руку в сторону берега.

Я посмотрел туда и увидел серебристые крестовины мачт.

Склад назывался «эллинг». Мы вошли. Внутри царила заброшенность. Усеянный мусором пол шуршал и позвякивал под ногами. От спортивного клуба осталось всего несколько лодок, разукомплектованных, чахлых, с облупившейся краской под слоем хронической пыли. В соседнем отсеке я приметил еще пару лодок, вида ухоженного, а одну так просто шикарного: итог здешней приватизации.

«Кому надо, тот смог», – усмехнулся Андрон.

Он взял, что ему было нужно, и мы повернули на выход, когда мое внимание привлек еще один экспонат. Странно, что только теперь, когда я обошел эллинг по кругу. Словно из потустороннего сумрака медленно выплыл в мою реальность сказочно-жуткий корабль-призрак. Серый корпус весьма крупной яхты, стоявшей на специальной конструкции, в дальнем углу, куда дневной свет едва проникал. Никакого снаряжения. Никаких признаков заинтересованного хранения. Толстый слой пыли. Тяжи паутины. В носовой части – пробоина.

Как поведал Андрон, разбитая яхта принадлежала директору клуба, ныне покойному. Он потерпел крушение в походе на Онежское озеро. Яхту подняли со дна и притащили сюда на барже. В принципе, ее можно восстановить, но никто не берется – после утопленника. Двоих утопленников. Капитан он был опытный, погода несложная, ветер некрепкий. Но он допустил ошибку. Грубую, изначально. Пошел в тот поход с любовницей.

Сей печальный рассказ Андрон назидательно подытожил старинным морским суеверием: «Женщина на корабле – к беде».

Это была любовь с первого взгляда.

Когда мы расселись на палубе, и Андрон стал командовать, и затрещали лебедки, и в синее небо взмыла стрела извивающейся материи – и расхлопнулась белым крылом.

Я с первого взгляда влюбился в парус.

Мы скользили вперед. За кормой убегало веселое клокотание. В корпус яхты постукивали, рассыпаясь и брызгая, бойкие волны. Солнце жгло. Ветер бодро трепал, упруго ласкал, будоражил мурашки по коже. Я вертел головой, щурясь и задыхаясь от мальчишеской радости.

На яхту набилось с десяток парней и девиц. Все держались по-свойски. Балагурили, сыпали шутками. Андрон управлял с видом заправским и благодушным. Я никого здесь не знал, но чувствовал необычное единение с этими людьми, с их беззаботностью, с их улыбками. Я и сам улыбался без всякой причины.