Скажи нам правду - Дана Рейнхардт

Я был последним и говорил кратко. Я прочитал очередной пост из блога нетакпростослезтьстравки о том, как быть, если ты очень сильно хочешь то, что больше не можешь иметь, то, от чего пришлось отказаться навсегда. Читая это на неделе, я думал о Пенни. Теперь все это казалось бредом. В моей жизни есть нечто большее, чем Пенни Броквэй.

Дафна быстро вышла, и я выбежал следом за ней.

Она торопливо шла к автобусной остановке, сумочка болталась на боку, браслеты на запястьях звенели.

Я окликнул девушку, но она не обернулась. Я не стал за ней бежать. Из расписания автобуса я знал, что время у меня есть.

На остановке не было скамейки, и Дафна стояла, изучая потрепанную выцветшую карту, которую знала наизусть.

— Дафна, — сказал я.

Она не обернулась:

— Чего тебе, Ривер?

— Ты на меня злишься?

— С чего бы мне на тебя злиться?

— Ты не села рядом.

— Ривер, не все в мире вертится вокруг тебя.

— Я… я так и не думаю.

— Правда?

Я протянул руку, чтобы коснуться плеча девушки, но остановил себя, и рука повисла в воздухе. Мне захотелось положить ладонь ей на шею и взять в руку ее волосы.

— В чем дело? Пожалуйста, скажи, — попросил я.

Дафна повернулась. Ее жесткость никуда не исчезла, и все же она выглядела так, будто вот-вот расплачется.

— Моя жизнь, — сказала она. — Вся моя жизнь. Вот в чем дело.

К этому я не был готов. Что тут можно ответить? Твоя жизнь замечательная!

— Мне кажется… ты мне нравишься, Дафна, — сказал я.

Она не по-доброму рассмеялась.

— Получается так… что я не могу перестать о тебе думать, а когда я думаю о тебе, то не думаю… о ней.

Дафна смотрела на меня, нахмурив брови, словно я говорил что-то непонятное на другом языке.

— Значит, я отвлекаю тебя от девушки, по которой ты страдаешь несколько месяцев…

— На самом деле всего месяц.

— А, понятно. Всего месяц.

Мне очень не хотелось думать сейчас о Пенни, но я вспомнил, как взял ее за руку на тротуаре перед домом, где только что погасили свет, и сказал: «Я собираюсь тебя поцеловать», а она ответила:

«Так чего же ты ждешь?»

Я взял Дафну за руку.

— Я собираюсь тебя поцеловать, — сказал я.

Она выдернула руку и ударила меня в грудь:

— Черта с два!

— Эй!

— Больно?

— Типа того.

— Хорошо. А теперь иди отсюда. Мне все это не нужно. И ты тоже.

— Дафна…

— Что?

— Вчера вечером я отлично провел с тобой время. Можно сказать, лучшего вечера у меня давно уже не было. И по-моему, я не смог тебе это объяснить.

— Смог. Мы ходили на танцы и заставили ревновать твою подружку. Невероятный успех.

— Дафна… ты мне нравишься. Ты.

— Я тебе нравлюсь?

— Да.

— Знаешь, что я сегодня сделала, Ривер?

— Нет.

Черт! Мне надо было позвонить ей после танцев. Или написать. Надо было спросить, как прошел ее день.

— Украла три компакт-диска из «Уолгринс».

— Почему? — Я говорил как Натали.

Дафна рассмеялась:

— Да потому, что иногда я хочу, чтобы все было легко. А иногда просто не могу делать все то, что должна.

Я вновь подавил в себе желание прикоснуться к девушке.

— То, что ты сделала… или делаешь… ничего не меняет.

— Я тебе нравлюсь. Почему?

— Потому что ты умная. С тобой весело. Ты очень красивая. И ты знаешь куда больше о том, как устроен мир, чем я. А когда я с тобой…

— Ты не думаешь о ней?

— Нет, не думаю. Но я не это хотел сказать. Когда я с тобой, мне хочется, чтобы время остановилось.

Как только я это произнес, послышался звук автобусных тормозов, похожий на выдох. Я обернулся и увидел фары, сиявшие, словно глаза чудовища.

— Мне пора.

— Можно с тобой?

— Нет. Езжай домой, Ривер.

Дафна вошла в автобус и приложила проездной. Повернулась, посмотрела на меня.

Двери начали закрываться.

— Ты мне нравишься потому, что ты такая, какая есть, — выпалил я.

Дафна махнула мне рукой. Может, прощаясь. Может, прогоняя.

А может, понадеялся я, соединяя мои слова с чем-то истинным внутри себя.