Война и мир в твиттере - Эмма Лорд

Сиалия

«Если ты хочешь быть протеже Ракера – без проблем. Я, конечно, дружить с тобой перестану, но кому нужны друзья, когда ты получаешь 401к долларов ежегодно и у тебя в шкафу висят шестнадцать пар узорчатых штанов?»

Потрясающе. Итого у меня имеется шесть сообщений, отправленных Джеку, три сообщения, отправленных Волку, и несколько криков о помощи, отправленных Пейдж, которая сейчас либо занимается, либо целуется со своим парнем. И ни одного ответа. Класс.

Если честно, настроение у меня было не очень. Мама должна была вернуться с минуты на минуту, а кухня выглядела так, словно толпа волшебных эльфов устроила там гулянья.

Я не думала, что беспорядок приобретет такой масштаб – пятна шоколадного масла на плите, какао-порошок на мраморной столешнице и вымазанные шоколадным соусом миски в раковине. После сегодняшнего инцидента с Джеком я пошла прямиком домой, свято веря в то, что смогу отвлечься от этой ситуации, закопав себя в домашнем задании по политологии.

В итоге я поняла, что никакие плюсы и минусы федерализма не могут отвлечь меня от чувства вины, сдавливающего грудную клетку каждый раз, когда я вспоминаю лицо Джека, когда он выходил из пекарни.

Я не могла избавиться от этого чувства, поэтому у меня был только один выход. Я взяла сорок долларов, которые мама когда-то оставила мне «на всякий случай» и пошла в местный гастроном, чтобы купить ингредиенты, необходимые для приготовления пирожных «Мне очень жаль», которые Пейдж придумала в лето перед отъездом в колледж.

Я только что вытащила их из духовки, и аромат разлетелся по всей кухне – тростниковый сахар и тоффи против соуса из черного шоколада. Немного горечи, немного сладости. Я поставила поднос на плиту, чтобы пирожные остыли, и осмотрела погром, который я устроила на маминой кристально чистой кухне.

Я взяла свой телефон (ни одного сообщения от Джека, только несколько от папы, спрашивающего, какой пирог заказать на День благодарения), чтобы сделать несколько фотографий для блога. Мы с Пейдж всю неделю безуспешно пытались созвониться, но это не помешало ей достать меня нашим блогом. За время моего отсутствия она сделала три публикации: пудинг «Для дождливого дня», хлеб «Единорожье мороженое» и печенье «У меня похмелье», о котором я побоялась спрашивать. Я же в последний раз делала пост в сентябре – это был пирог «Пустая болтовня», название которому я придумала, когда в общем чате школы в «Визле» увидела, как кто-то написал, что «этот блондинистый андроид выставляет весь класс на химии в дурном свете». Поскольку мы все слишком заняты, чтобы оскорблять друг друга иным способом, кроме случайных комментариев в мессенджере, я не думаю, что было слишком самовлюбленно решить, что речь шла обо мне.

Мой телефон зазвонил, и на экране появился папа, одетый в костюм талисмана «Высшей лиги бургеров» по случаю Хэллоуина.

– Что такое?

– Пироги, – сказал папа. Я услышала у него на заднем плане звуки нашей старой любимой кофейни в Нэшвилле. Она всегда была забита людьми. – Твоя мама выбрала яблочные. Пейдж хочет пекановые. Если у тебя тоже есть особые пожелания, говори сейчас.

Мой рот наполнился слюной от одной мысли о пирогах. Несмотря на переезд, все главные праздники мы все равно празднуем в Нэшвилле, поскольку наши бабушки и дедушки остались там. Иногда я даже вижусь со старыми друзьями, хотя в большинстве случаев я просто тусуюсь с Пейдж и устраиваю погром на папиной кухне, как делаю это с маминой.

И, конечно, мы с папой стараемся расшевелить маму и Пейдж, чтобы вместе чем-нибудь заняться в эти несколько дней, потому что в остальное время они друг с другом не контактируют.

– Шоколадный, – сказала я ему. – Тот, что с пудингом.