Кино, вино и домино - Мария Арбатова

– Как же он без очков будет смотреть в Риме натуру? – охнула Ольга.

– Оль, да он совсем плохой поехал. Там очки уже проблемы не решали, – успокоила Олеся.

– Олесь, а ты где такой панковский прикид берешь? – спросила Вета, ощупывая ткань халатика с черепушками.

– Где-где? У дочки!

– Так ты ж вроде собралась ее за принца Уэльского замуж пристроить? – не унималась Вета. – Думаешь, он спит и видит невесту в халатике с такими черепушками?

– Да я ж ей то же самое каждый день говорю! – пожаловалась Олеся. – Мать вкалывает, как папа Карло, а эта сучка – прыг в кожаные шорты и на свой гребаный мотоцикл! Или со своим обкуренным дружком на яхте кататься! Дети, Вета, неблагодарные сволочи! Вот хамскую эсэмэску утром прислала: «мать много не пей»! Можно подумать, что я пью! Да я, блядь, сама сдержанность!

Мимо них проплыла Наташа, вся в просвечивающих лимонных кружевах, с лимонным зонтом от солнца, лимонным полотенцем на плече и укоризненным выражением лица.

– Как вам не стыдно? Устроили целый клуб, чтобы обсуждать человека! А человек просто сорвался! – сказала она обиженно, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Кто сорвался? – заорали все хором вслед Наташе, но она даже не обернулась.

Ольга допила чай, добежала до пляжа, поплавала подальше от фестивальных и побежала на предобеденный просмотр документальных фильмов. Как и предполагала, в зале сидели всего три человека: она, народный кинокритик Сулейманов и художник Руслан Адамов. Обсуждать с ними вчерашнюю вампуку было бессмысленно. Они были не про это.

Фильм был на модную тему – вода видит, слышит и помнит. О том, как ученые говорили ей и писали на бутылках добрые и злые слова и при замораживании бутылок вода кристаллизовалась в зависимости от услышанного. Либо гармонично, либо хаотично. О том, что водопроводы городов калечат поле воды и пить можно только то, что хоть немного отстоялось в емкости или отлежалось в заморозке. И о том, что растения, политые водой, названной добрыми именами, растут значительно быстрее.

– Что вы думаете про это? – спросил ее Руслан Адамов.

– Я думаю, что на фестиваль приехала группа захвата Тирренского моря, способная целиком изменить структуру его воды, – ответила Ольга.

– Значит, на нас с вами лежит особая ответственность, и мы должны особенно часто нашептывать ему нежные слова, – улыбнулся художник.

– Вы вчера и с открытия тоже сбежали?

– Я секунд тридцать постоял в дверях. Когда появился мэр, я ретировался… Правда, потом зашел на ужин, но там стал пленником Инги. Знаете, я давно прячусь от таких тусовок, это не снобизм. В какой-то период жизни понял, что пересмешничество часто заменяет созидание. Сидит человек и пересмешничает, год, два, всю жизнь… и вроде он в зоне внимания, а потом смотришь, от него ничего не остается, кроме пары ловких фразочек в воспоминаниях родственников. Замечали? Но главное, он еще и сам не успевает ничего прожить, кроме наблюдения за успехом своих шуточек…

– Замечала… Идемте обедать?

– Нет, я лучше в номере покурю трубку на балконе. Нигде ведь не разрешают курить.

Забежавшая в ресторан во время обеда Дина уклончиво ответила на вопросы:

– Были мелкие проблемы, мы их решили.

– «Прибежали санитары, зафиксировали нас!» Ну хоть скажи, кто кого избил? – взмолился Шиковский. – Ты обязана ответить народу как преставитель власти! А то мы тут уже делаем домашний тотализатор!

– Единой версии нет, все участники мизансцены находились примерно… в одинаковом состоянии… тела и духа, – тактично ответила Дина. – Не будем на этом застревать. В конце концов, открытие – это праздник! А теперь начинаются рабочие будни! Всех ждем на ворк-шоп несравненной Татьяны Печориной после обеда.

– История мидян темна и непонятна… – пробурчал Ашот Квирикян.

– Дина, а правда, хозяин гостиницы – потомок Медичи? – спросила Ольга.

– Конечно! У него еще дедушка купил этот титул! – кивнула Дина, и тут ее прорвало вопреки обычной сдержанности: – Нет, но ты только подумай, я этим недотраханным дурам пригнала толпу мафиозников! Шведский стол, выбирай на любой вкус! И что они сделали? Инга с Олесей распугали их, как две волчицы стадо овец! Не поверите, итальянцы перенесли продолжение политической конференции в другой отель! Зачем им карабинеры во время партконференции? Медичи в ярости! У него убытки! Кроме конференции, выехали остальные постояльцы! Со словами, что не готовы проводить отдых в русском борделе! А потом мне Инга и Олеся будут рассказывать, что они – элита страны, а я – их фестивальная обслуга!

– Успокойся, – погладил ее по руке Шиковский. – Я всегда говорю студентам, когда они делают этюды: «Итальянский карнавал прославился тем, что вытаскивает из людей то, что они десятилетиями прячут даже от самих себя…» Кто бы мог подумать, что южная мафия такая сыкливая? И что сразу две Коломбины – это многовато для итальянского менталитета!

Ольга подошла к десертному столу, утонула в сладком запахе нарезанных фруктов и остром запахе моря из окна. Возле блюда с папайей Лиза Золотова спорила с мужем и Андреем Николаевым.

– Может, эта Лера, конечно, и спортсменка… Но сам подумай, Инга только с виду хрупкая, у нее руки как железо! Пооперируй по восемь часов! – сказала Лиза.

– Ты не понимаешь в драках! Все зависит от того, кто больше выпил и кто первый ударил! – возразил Андрей Николаев усталым трезвым голосом. – Говорят, Инга бросилась бить полицейских!

– Андрюша, это были карабинеры! Тут у силовиков другая структура. Полицейские – это нанятые на работу граждане. Ты можешь безнаказанно плюнуть в полицейского, но если косо посмотришь на карабинера, он тебя сразу пристрелит! – объяснил Егор Золотов.

– Оль, сегодня не напиваемся! – подмигнула Лиза. – Сегодня на фестивале объявлен национальный траур по вчерашнему! Спасибо тебе за совет, Дашку я сбагрила с ними в Рим! Когда сестрички рядом, у меня сплошной «День донора»! А крови-то в человеке всего пять литров! Дай сюда ухо! Землю ешь, что не проболтаешься? Я, конечно, знаю, что хирурги пьют, но… Короче, медицинская бригада сказала, что Инга – запойная алкоголичка! Что у нее просто короткий двухдневный запой! Представляешь? Так что береги, Сеня, руку! А то сковырнешься с сердцем, а у Инги в это время запой по расписанию…

На ворк-шоп пришло много народу. Ольга даже не всех знала. Каждый раз на фестиваль ездил один и тот же ближний круг. Вокруг него пытался обернуться следующий, но первый круг не желал смешиваться. Так что желающие попасть в местное селебрити – начинающие режиссеры, артисты и новые русские – разнообразными способами пытались вдруживаться в «основных».

Все были разряжены, почти как на открытии, и увешаны фотоаппаратами, чтобы, приехав, показывать знакомым: «Ну, это мы вместе с Печориной в Италии! Красивая женщина! Годы над ней не властны! А вот мы на пляже с самим Шиковским!»