Тихие дни в Перемешках - Эрленд Лу

Знаешь что, я считаю, что ты... что ты...

Знаешь, сейчас тебе лучше помолчать.

Ты считаешь, я должна молчать?

Уверен. Как вчера прошел теннисный матч?

Хейди выиграла.

Ты понимаешь, что это значит?

Нет, Телеман, не понимаю — что это значит?

Это значит, что ты вообще должна помалки­вать, Нина. Быть ниже травы и тише воды. А Ба­дера с его шнеебергскими яйцами и их курица­ми можешь засунуть себе в известное место. Хо­тя предпочту, чтобы курицам ты выколола глаза. Просто берешь острый предмет и тычешь курице в глаз, первый раз помучаешься, а потом навост­ришься и будешь подавать Бадеру яйца из-под куриц, которые когда-то видели горы, покрытые снегом, но теперь не видят ни фига.

Телеман, ты болен.

Хорошо.

Ты болен.

Наверняка.

Папа?

Да?

Когда ты сюда въехал, на стене не было над­писи «Найджела».

Не было?

Нет.

Ты хочешь сказать, что это я написал?

Да.

Можно такое предположить.

Ты ее любишь?

Тут все гораздо сложнее.

Что именно?

Разные аспекты, повороты, которые в четыр­надцать лет не обязательно понятны.

Она привлекает тебя сексуально?

Я не хотел бы этого комментировать.

Почему?

Боюсь все извратить упрощением. В молодости человеку мир представляется в черно-белых тонах, но чем старше он становится, тем больше в его вос­приятии красок и нюансов.

Не поняла.

Видимое всего лишь фасад. Надо смотреть глубже, внутрь. Видеть собственно человеческий материал.

Пожалуй, лучше я вернусь к маме.

Хорошо.

Don't stop reading![98]

Meet me outside the Globe Theatre. July 28 th . At five pm[99]. Телеман всегда путался в этих англий­ских «рт» и «ат», но он готов прийти туда дваж­ды, и утром, и вечером. Черт возьми, пять утра не годится. Let's say half past nine pm. And just like Shakespeare could see through people (удачный ход — помянуть Шекспира) I see right through you. I know you are desperate. I know that your tv-programmes and books are cries of help. You want some­one to come and rescue you. I am him[100].

And I hate art[101]. Нет, не так.

You know that beautiful feeling of being seen and understood? Prepare to live with that feeling for the rest of your life. Maybe you can wear that pale blue- green sweater of yours, the thin one, or whatever you want of course, but that sweater is nice, I just men­tion it, in case you wonder what I like. But I like everything about you, so don't worry. Here is a pho­tograph of me, so you can recognize me. Sometimes I have been called handsome, but... so... I wonder what you think. Anyway, it is how we are on the inside that matters. I will carry a basket of strawber­ries (очень доволен этим заходом). If you want I can move to London. No problem. Since I am a dramatist (big word, but still) I can work from any­where as long as there is an internet connection. Hell, I can even work without internet connection. And I think that your kids and my kids will instantly like each other. Kids are kids. Так. And I like carbonara[102].

Отлично!

Привет, я тебя разбудил?

Да.

Хорошо. Как по-немецки «почтовая марка»?

Сейчас четыре утра, Телеман.

Понятно.

Мы не можем поговорить не сейчас?

Нет. Как будет «почтовая марка»?

Briefmarke.

Спасибо.

Тебе надо что-то отправить?

Да. Теперь ворочайся без сна и гадай, что имен­но. Еще раз спасибо.

Привет...

Здравствуй, принцесса!

Ты пришел посмотреть матч?

Да.

Ты давно тут?

Я не знал точно, во сколько вы играете, но у меня не было никаких планов, и... это было даже приятно. Я думал о театре, пока ждал.

Не знаю, можно ли здесь пить алкоголь.

Я тоже не знаю.

Папа, ты потолстел.

Да нет.

Да.

Ладно. Хотя ты уверена в противоположном, жир человеку необходим. Особенно если человек работает, как я, с театром. Мозг — это большой сгусток жира. Тот, кто морит себя голодом, не мо­жет писать пьес.

У тебя исчезла талия, а это бывает оттого, что человек обжирается.

Это очередной миф. Тебе надо, повторюсь, учиться анализировать и распознавать суть ве­щей. А иначе ты так и останешься легкой добы­чей скандальной журналистики. Надо видеть то, что скрывается за фасадом событий. И даже еще глубже, насколько это возможно. Уходит послед­няя электричка. Пока ты играешь в теннис, твои сверстники вырабатывают глубокий взгляд на жизнь. Еще немного, и ты отстанешь от них без- надежно. И будешь стоять с полными карманами мячиков, гадая, в какой момент все пошло на­перекосяк.

Мама говорит, ты в депрессии.

Наверняка она так говорит.

А ты в депрессии?

Нет, конечно.

Уверен?