Призрак былой любви - Джудит Леннокс

Дом № 15 по Паргетер-стрит фасадом выходил на площадь, где росли покрытые копотью платаны и искривленные кусты боярышника. У входной двери Тильда увидела с полдесятка медных колокольчиков, под каждым — табличка с фамилией жильца. Тильда нашла табличку с фамилией Поттер и позвонила. Из глубины дома донеслось треньканье, а через пять минут послышались шаги ног, ступающих по голым половицам. Дверь отворилась.

На Роланде Поттере были брюки, нижняя сорочка и подтяжки. Выглядел он так, будто только что встал с постели, в глаза хоть спички вставляй.

— Тильда, — ошалело произнес он.

— Роланд? — Она вдруг занервничала. — Мне Эмили дала твой адрес. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Конечно, нет. Входи. Ты, должно быть, окоченела.

Тильда вошла в дом, и Роланд закрыл за ней дверь.

— Извини за наряд, я с кладбищенской смены. В буквальном смысле. Занимался трупами в морге… Иди за мной. — Его короткие карамельного цвета волосы были взлохмачены, стояли торчком на голове.

Дом представлял собой лабиринт винтовых лестниц и темных узких коридоров, утыканных дверями. Проходя мимо одной из них, Роланд крикнул:

— Это моя приятельница, Анна! — и тихо сказал Тильде: — Домовладелица. Она любит быть в курсе всех событий. Давай-ка сумку. Нам по лестницам еще топать и топать.

Комната Роланда находилась на третьем этаже. Он толкнул дверь.

— Извини за беспорядок.

На полу валялись грязные носки и рубашки; стол, рукомойник, каминная полка были уставлены грязной посудой. Роланд надел поверх сорочки пиджак.

— Я не ждал гостей. Прости…

— Роланд, перестань, прошу тебя. Это я должна извиняться. Свалилась как снег на голову…

— Нет, что ты. Я безумно рад. Правда. — Роланд распахнул окно, впуская в затхлое помещение холодный воздух. — Как Эм?

— Замечательно. Так… скучает.

— Это скоро пройдет, — сказал Роланд с безразличием старшего брата. Он сбросил со стула на пол груду книг и газет. — Присаживайся, Тильда. Чаю?

Тильда кивнула и выглянула в окно. По дороге с грохотом катила телега молочника, груженная пустыми бутылками; на площади дети играли в пятнашки. Тильда провела рукой по своим густым обчекрыженным волосам, понимая, что совершила нечто непоправимое, изменила свою жизнь, начала ее с чистого листа. Пытаясь справиться с внезапно захлестнувшим ее горем и волнением, она сдавленно сглотнула слюну.

Вернулся Роланд с чаем.

— За покупками приехала? — спросил он наугад.

Тильда мотнула головой.

— Насовсем. Ушла из дома, — для ясности добавила она. — Мне надо найти жилье. Эмили подумала, что ты можешь помочь.

Он вытаращил глаза.

— Ничего себе… так ты… — Он не договорил. — Прости. Это не мое дело. Хм. — Роланд подумал с минуту. — На втором этаже есть маленькая комната — по сути, чулан, совсем крошечный. Анна там хранит свои платья. А знаешь что… допивай чай и сходим к ней.

Следом за Роландом Тильда спустилась на первый этаж. Он постучал в дверь одной из комнат. Их пригласили войти. Поначалу Тильда ничего не увидела. Шторы были задвинуты, комнату освещало лишь золотистое сияние масляных ламп. Потом, когда ее глаза привыкли к полумраку, она различила декоративные шторы из бус, портреты в золоченых рамах, расшитые ширмы, медные подсвечники и зеленого попугая в клетке, подвешенной к потолку.

Анна, в шалях и бусах, сидела в углу комнаты. Падавшие на ее лицо тени подчеркивали линии ее широких скул и разрез миндалевидных черных глаз. При тусклом освещении Тильда не могла определить ее возраст.

— Айна, — сказал Роланд, — позволь представить тебе мою приятельницу, мисс Тильду Гринлис. Тильда, это Анна. У нее есть еще одно имя, но никто из нас не способен его произнести. Анна, Тильда решила переселиться в Лондон, но ей негде остановиться. Я подумал про чулан… комнатка маленькая, конечно, но у нее мало вещей.

— Подойди сюда, дитя.

Тильда шагнула вперед. Две хрупкие ладони в перчатках легли на ее щеки, поднимая ее лицо к свету.

— Дай на тебя посмотреть. О-о-о… — охнула Анна, ей вторил попугай. — Что ты сделала с волосами?

Тильда достала из кармана ножницы.

— Отрезала, когда ехала в поезде.

Анна прищурила свои раскосые глаза. Подняла голову.

— Роланд, милый, оставь нас… мы сами разберемся. Нам с Тильдой нужно поговорить.

Роланд ушел.

— Покидая Россию, — сказала Анна, — я, пока ехала, побросала в снег все свои кольца. Бриллианты, сапфиры. Я верю в романтические жесты. — Звук «р» в слове «романтические» она произнесла грассируя, тянула его целую вечность. — А ты?

Тильда улыбнулась.

— Ладно, — сказала Анна, — давай приведем в порядок твои волосы, а потом вынесем из чулана мои платья. Комнатка, конечно, крошечная, но ведь и ты у нас не очень большая. Ну а затем ты расскажешь мне, почему сбежала из дома. Полагаю, здесь замешан мужчина… возлюбленный… верно?

Вечером, готовя ужин в маленькой общей кухне, Роланд рассказывал Тильде про остальных обитателей дома № 15 по Паргетер-стрит.

— Здесь есть еще один русский, на первом этаже. У него черная борода, и он ни с кем не общается, кроме Анны. Также на первом живут две балерины — Морин и Джун.

В кухню вошел молодой парень в поношенной шерстяной фуфайке и вельветовых бриджах.

— Тильда, это Майкл Харрис. Студент-химик, учится в Имперском колледже. Делает вонючие смеси и время от времени пытается поджечь наш дом.

— Подлая клевета, — беззлобно прокомментировал Майкл, пожимая Тильде руку. — Ты намерена жить в этой чертовой дыре, Тильда, или ты здесь проездом?

— Тильда снимает чулан на втором этаже.

— Боже правый! Храбрая девушка.

Роланд поставил на газ кастрюлю с водой.

— Сколько тебе яиц, Тильда?

— Два, пожалуйста, Роланд.

— А еще есть Фергюс… — Роланд осторожно опустил в воду четыре яйца. — Шотландец. Громила.

— И пьяница.

— Бедняга Ферг тоскует по родным местам.

— Напротив меня живет Джайлз Паркер. Поэт, знаком со многими знаменитостями. И Силия. Объект обожания Майкла. Ты ведь сохнешь по ней, Майкл, да?

— Заткнись, Роланд. — Майкл открыл консервную банку с супом.

— Силия днем спит, а ночью работает. Правда, о своей работе она говорит очень уклончиво, но выглядит всегда сногсшибательно. — Роланд счистил с тоста пригар и намазал его сливочным маслом. — Вот и все.

— Еще Макс, — добавил Майкл.

— Ну да, и Макс, конечно. Он занимает чердак. Работает в газете. Сейчас в отъезде.