Улыбка женщины - Николя Барро

— Собственно, в чем проблема? — недоумевал Адам. — «Фигаро» давно на старте, насколько я знаю. Что же касается чтений, я склоняюсь к тому, что лучше устроить их в узком кругу. Или ты предпочитаешь провести чтения во «Фнаке»?[19]

— Нет, конечно нет, — возразил я. — Чем проще, тем лучше. Вся церемония должна выглядеть как можно скромнее. В понедельник через неделю! Мне жарко. — Дрожащими руками я достал из пачки сигарету. — Мне плохо!

— Почему? — недоумевал Адам. — Вроде все складывается. Или ты опять не позавтракал как следует? — (Я весь сжался.) — Тосты и яичница с беконом — вот что тебе надо, — поучал меня мой английский друг. — Круассаны и булочки — пища слабаков. Откуда же взяться силе?

— Давай не будем, хорошо? — оборвал я Адама. — Мне тоже есть что сказать про английскую кулинарию.

Не в первый раз мы затевали спор о преимуществах и недостатках наших национальных кухонь.

— Не будем, не будем, — согласился Адам, но я видел его ухмылку. — Скажи лучше, устраивает ли тебя срок, прежде чем Сэм еще раз все окончательно обдумает.

— Хорошо. — Я сделал глубокий вдох. — Я сообщу в наш отдел по связям с общественностью. И пожалуйста, позаботься о том, чтобы твой брат хотя бы в общих чертах представлял себе содержание романа.

— Это я устрою.

— Он заикается?

— Ты рехнулся? Почему он должен заикаться? Он говорит нормально, как и мы с тобой. И у него красивые зубы.

— Это утешает. И еще, Адам…

— Да?

— Твой брат должен быть предельно осторожен. Пусть никому не говорит, зачем он едет в Париж. Ни старым приятелям по клубу, ни соседям, ни даже жене. Мир тесен.

— Не беспокойся, Энди. Мы, англичане, очень сдержанны.

Несмотря на все опасения, Мишель Отей сильно обрадовалась, узнав о приезде Роберта Миллера.

— Как вы быстро все устроили, месье Шабане! — удивилась она, изобразив настоящее тремоло с карандашом. — Или автор оказался не таким уж затворником, каким вы его все время нам представляли? Я немедленно созвонюсь с «Фигаро» и прозондирую еще два небольших книжных магазина. — Она достала ролодекс и принялась рыться в карточках. — Рада, что все получилось, и кто знает… — Она улыбалась мне, а ее черные серьги в форме сердечек раскачивались из стороны в сторону, ударяясь о тонкую шею. — Не запланировать ли нам на следующую весну пресс-поездку в Англию? Нанести визит Роберту Миллеру в его коттедже, как вы на это смотрите?

У меня похолодело в желудке.

— Прекрасно!

Теперь я понимал, что значит быть двойным агентом. Я решил убить беднягу Миллера сразу после того, как он выполнит свою миссию в Париже.

Пусть свалится с неукрепленной насыпи на старом «корвете». Сломает шею. Трагический случай, ведь он еще так молод! Останется маленькая собачка, но она, к счастью, не умеет ни говорить, ни писать. И быть может, именно я, как доверенное лицо Роберта Миллера и его редактор, возьму на себя заботу о ней.

На бледном лице Мишель Отей отображалась работа мысли.

— Он еще пишет? — спросила она.

— Полагаю, да, — поспешно ответил я. — Он работает медленно, не в последнюю очередь потому, что хобби отнимает у него так много времени. Вы же знаете, что он все время возится со старыми автомобилями. — Я сделал вид, что тоже задумался. — Над своим первым романом он работал… лет семь. Да. Почти как Джон Ирвинг. Только пишет хуже.

Я довольно рассмеялся и, оставив мадам Отей недоумевать, вышел из кабинета. Идея убить Роберта Миллера мне понравилась. Может, именно в ней и было мое спасение.

Однако, до того как это произойдет, наш джентльмен окажет мне одну маленькую услугу.

Электронное письмо от Орели Бреден пришло ко мне в семь тринадцать. До того момента я больше не выкурил ни одной сигареты. Как ни странно, я почувствовал что-то вроде угрызений совести, открывая его.

Ну да, я его читал. Ее доверчивое письмо, адресованное Роберту Миллеру. И без ведома Орели Бреден унес ее фотографию в своем портфеле. Все это, конечно, не совсем правильно. Но, с другой стороны, кому, как не мне, получать почту за Роберта Миллера?

Итак, уже заголовок внушил мне легкое беспокойство.

Тема: Вопросы о Роберте Миллере!!!

Я вздохнул. Три восклицательных знака не предвещали ничего хорошего. Еще не читая письма, я почему-то понял, что не смогу дать на него удовлетворительного ответа.

Уважаемый месье Шабане!

Сегодня понедельник, и со дня нашей с Вами встречи в издательстве прошло несколько дней. Надеюсь, Вы передали мое письмо Роберту Миллеру. Несмотря на все Ваши заверения, я не сомневаюсь, что получу на него ответ. Вероятно, это одна из обязанностей редактора — оборонять писателя от навязчивых поклонниц. Однако не кажется ли Вам, что вы перебарщиваете?

В любом случае благодарю Вас за Ваши старания. У меня есть несколько вопросов, на которые Вы точно можете ответить.

Есть ли у Роберта Миллера сайт в Интернете? К сожалению, мне не удалось найти ничего подобного.

К своему удивлению, я не обнаружила оригинального издания книги Роберта Миллера. В каком издательстве выходила она в Англии и как называется по-английски? На сайте магазина «Amazon» есть ссылка только на французское издание. Но ведь это перевод, так ведь? По крайней мере, фамилия переводчика указана.

Во время нашего первого разговора по телефону Вы упомянули о приезде Роберта Миллера в Париж. Разумеется, мне бы очень хотелось его увидеть. Известно ли, когда это будет? Нельзя ли прямо сейчас заказать два билета?

Надеюсь, что не слишком злоупотребила Вашим драгоценным временем, и жду скорого ответа.

Ваша Орели Бреден

Я схватил сигарету и тяжело опустился в кресло. Орели Бреден требовала немедленного ответа. Боже мой, как же она чертовски упряма! Последние два вопроса болью отозвались в моем желудке. Я должен остановить ее.

Я даже думать не хотел о том, что произойдет, если восторженная мадемуазель Бреден встретится с простоватым Робертом Миллером, a. k. a. (also known as[20]— как сейчас пишут) Сэмюель Голдберг, и побеседует с ним лично.

Однако вероятность того, что прекрасная повариха узнает о запланированных публичных чтениях, ничтожно мала. Я, во всяком случае, оповещать ее не намерен. А так как интервью в «Фигаро» может появиться не ранее чем на следующий день после этого, со стороны прессы также нет никакой опасности. А потом, к сожалению, будет поздно. Если же она найдет эту статью или еще как-нибудь узнает о чтениях, мне придется что-нибудь придумать.