Волшебник Ришикеша - Мария Мансурова

Три раза. Так холодно, что перестаешь чувствовать холод. Она возвращалась. Рядом Ден, Володя… Взгляд отсекает все лишнее, замечая лишь Витю, быстро закутывающего ее в плед.

— Скорее снимай эту тряпку!

Она сбрасывает оранжевое сари. Голая, завернутая в белый шерстяной плед. Витя опускается перед ней на колени, вытирает узкие стопы, смахивает песок, надевает кроссовки. Поднимается и смотрит прямо в лицо, в сияющие глаза.

— Аня! Ты сделала это!

Она не в силах ответить. Эмоции не дают вырваться словам. Влага застилает глаза. Вселенная перестает существовать. Он обнимает ее — крепко. В тепло, в нежность — проваливается Анна, закрываются веки, унося в необъятное счастье.

— Молодчина! — Ден! Ден со своей реальностью.

Порыв ледяного ветра приносит колкий снег.

— Аня, нужно скорее одеться. — Жаль, жаль… Она не может оправиться, будто после удара молнией. Идет, шатаясь. — Тань, помоги ей. — Он бы сам одел, растер, как ребенка. Только люди, люди…

Свитер, куртка… Внезапно — кровь по ногам. Ее тело по-своему выплескивает накопившуюся боль. Дорога обратно. Витя, Ден, Володя, Таня… Идут рядом.

— Повяжи плед на бедра. — Пряча лицо от нового порыва ветра, Витя оборачивается к ней.

— Да ладно…

— Повяжи, я тебе говорю!

Соглашается. Пальцы не слушаются, путаются в толстой шерсти.

— Дай сюда, Аня.

Помогает ей быстро, ловко. Снова близко. Навстречу им пожилая женщина идет, опираясь на палку. Ее последний путь к матери-Ганге.

— Смотреть страшно, — произносит Володя и спешит ей на помощь.

— Бедный! — Анна смотрит ему вслед. — Меня тащил пять километров, а теперь еще она.

Небо темнеет. Колкие, острые частицы режут лицо. Они торопятся. Камни скользкие, Анна задыхается. Витя придерживает, увлекает. Ден подстраивается под них, не спешит, что-то насвистывает, не обращая внимания на погоду.

— Не надо меня ждать. Иди. — Поворачивается к нему Анна.

— Да все в порядке.

— И у меня.

Твердое решение не отходить ни на шаг выглядывает из-под его чегеварского берета, поднимая в Анне негодование. Самый трудный участок пути позади, они вышли на тропу. Витя быстро исчезает, нужно проводить всех, чтобы идти вниз вместе с Анной. Разрывая тучи, льется солнце. Шаги Анны становятся медленными, ленивыми. То и дело она присаживается и смотрит на горы, вбирает в себя нечто, не поддающееся определению. Но Ден, черт бы его побрал, не хочет оставлять ее.

— Ты бы поспешил. Там сейчас все уже спускаться будут.

— Пускай. Я с вами пойду.

— Зачем? Неизвестно, сколько еще я буду отдыхать.

— Ничего. Впереди вечность. — Он улыбнулся. И это было похоже на угрозу.

Когда они приблизились к лагерю, вся группа уже была в сборе, рядом с ними стояли горбатые кули, нагруженные рюкзаками.

— Аня, достань все что нужно из рюкзака, — коротко сказал Витя. Анна набивает карманы салфетками, кладет перчатки, бальзам для губ — она готова избавиться от ненужного груза. Опять среди деревянных стен, за грубым неотесанным столом. Рядом Ден крутится по-собачьи. Через несколько минут появляется Витя.

— Сейчас отдохнешь и пойдем.

— Без меня, — резко отрезает Анна.

— В смысле?

— В прямом. Я сегодня не сдвинусь с места. — Делает несколько обжигающих глотков.

— Ладно, ладно… — улыбается Витя, опасаясь серьезности ее слов.

— Здесь хорошо, — вставляет Ден.

— Послушай, а ты бы шел… вниз.

— Аня, давай обойдемся без грубости.

Анна внимательно посмотрела на него. Без грубости… Она здесь была абсолютно бесполезна. Пальцы теребили свалявшиеся пряди, падающие на плечи.

— Витя, я ночью уснуть не могла, так сильно мои волосы пахли ментолом.

— Прости. — Улыбаясь, он обхватил ладонями пластиковый стаканчик.

— Да нет, мне даже нравится. Теперь запах ментола всегда будет напоминать о твоей шапке.

— Может быть, и обо мне…

Да, да… она не решилась произнести это вслух. А так хотелось обнять, осязать… По-прежнему текла кровь, усталость сковала ноги, но не жажду его.

— Все. Пора. Нужно успеть до темноты.

— Без меня.

— Аня, я серьезно. Представляешь, что будет, если мы не вернемся? Сразу отправят спасательную группу.

Вообще-то, сейчас ей было на это глубоко наплевать. Но идти придется — в любом случае.

Медленно они покидали лагерь. Витя без конца наклонялся, поднимая с промерзшей земли пластиковые бутылки, оставленные безответственными туристами. Это трогало. Добро было в каждом его действии, в каждом жесте. Постепенно они приблизились к крутому спуску, открытому для всех ветров. Небо над ними из молочно-серого превращалось в стальное. И вскоре обрушило на них тысячи колючих частиц. Витя крепко держал Анну за руку. Она шла, ведомая им, щурясь, прячась за высоким воротом.

— Надень очки, будет легче.

Действительно, веки расслабились. Но через несколько секунд от теплого дыхания стекла запотели. Вновь дорога на ощупь, вслед за его рукой. Они обогнули гору, и здесь стрелы начали превращаться в густые хлопья, мгновенно облепившие шапки и ресницы. Анна замерла. Огромные белые снежинки падали из ниоткуда в бездну, стремились в бурлящую Гангу. Немые камни взирали со всех сторон, взрывая преграды души.

— Господи! Витя! Это, наверное, самое красивое, что я видела в своей жизни.

Он стиснул ее ладонь в промокшей перчатке. Медовые глаза смотрели вдаль, вбирали все оттенки этого дня.

— Сколько я здесь был… Но это в первый раз такая красота. Не знаю, из-за снега или из-за чего-то еще…

Они переглянулись. Анна теснее прижалась к нему. Рядом стоял Ден — единственная помеха.