Угги. Моя жизнь - Венди Хоулден

Я эмоционален, но ко мне с детства относились с уважением. Никогда не обращались жестоко и ничего в меня не кидали. Я не знал, как на это реагировать, поэтому защитная реакция была для меня в данном случае естественной.

Во втором дубле я зарычал, а в пятом порвал проклятую газету в клочья. Думаю, Пенелопа волновалась, как бы в шестом дубле я не вцепился уже в нее. Так в кадре появился Дьюд, в прошлом обитатель приюта, от которого дважды отказывались хозяева и предположительно грубо с ним обращались. Когда в него полетела газета, он едва пригнул голову, а потом спрыгнул с дивана. Я был счастлив, что подарил ему минуту славы.

За исключением этих двух моментов, я бил точно в цель, и с самого начала ко мне относились, как к равному партнеру. Признаюсь, съемочные будни были изнурительными. Особенно тяжело приходилось тем, кому под шестьдесят. Если перевести мой возраст в человеческие годы, то я тоже близился к этому рубежу, но выдерживал нагрузку хорошо. Я проводил на съемочной площадке до восемнадцати часов в день, но благодаря Омару и Саре справился и с этим. Они следили за тем, чтобы в промежутках между съемками эпизодов я успевал как следует отдохнуть.

Было трудно реагировать на команду «Сопровождать», если мы работали на шумных улицах, где неслись и сигналили автомобили, или в многолюдье. Тяжелее всего далась сцена, когда мы с Жаном выходим на улицу после премьеры последнего фильма с его участием: снаружи ожидали две сотни его фанатов и фотокорреспондентов.

Когда в кадре столько людей, о выполнении команд не может быть и речи. Оставаясь в образе, Жану пришлось корректировать и мои действия. Предполагалось, что весь эпизод я буду находиться рядом с ним, нюхать сосиски и реагировать на подаваемые сигналы. При этом я должен спокойно себя вести в море окружавших меня восхитительных ног.

Сцена была долгой, так как снимали ее с разных ракурсов. Камера была сфокусирована не на нас, а на определенной точке между нами, поэтому мы не могли сдвинуться со своих мест. Сара помогла запомнить точку, где я должен был остановиться и замереть. Понадобилось немало упорства, но в итоге мы справились.

Саре определенно нравилась моя работа, а Папа не прекращал меня поздравлять.

«Дружище, ты прекрасно работаешь!» – твердил он, почесывая так, что мой хвост выплясывал джигу. Еще он кричал: «Угги, ты сделал всех!», «Фантастика!». Однажды он подбежал после удачно сыгранной сцены и со слезами воскликнул: «Угги, ты такой умница! Угги, я иногда не верю, что ты – собака!»

Высочайшая оценка.

Мне нравилось в Омаре все. Мы прекрасно сработались за те восемь лет, что провели вместе. Я понимал его без слов. Бесспорно, доверие играло огромную роль, но еще важнее любовь. И конечно, съестные гонорары.

Даже Месье Х, который говорил, что включил в сценарий собаку, только чтобы слегка его разнообразить, вскоре признал, насколько важной оказалась моя роль.

«Угги – настоящая звезда, – изумлялся он. – Одно удовольствие работать с профессионалом его уровня. Его роль приобрела огромное значение в фильме – гораздо большее, чем я придавал ей, когда писал сценарий. Мне казалось, что участие собаки в фильме станет забавным довеском, который слегка оживит повествование.

Приступив к съемкам, мы быстро полюбили Угги. Он приковал все наше внимание, и я не мог понять, почему. Потом ссобразил: главный герой, Джордж, несимпатичный и допускает множество ошибок. Он не такой уж положительный, но собака всегда с ним, что бы ни случилось. Собаки искренни, и люди верят им. Так собака стала связующим звеном между главным героем и зрителем».

Trus vrai, monsieur .

Если собака, взглянув вам в лицо, не подходит ближе, ступайте домой и разберитесь со своей совестью.

Думаю, все согласятся, если скажу, что благодаря умелому руководству Месье Х мне удалось проявить себя в фильме «Артист» наилучшим образом. С моей врожденной интеллигентностью, энтузиазмом и профессиональной собачьей порядочностью я мог сделать все и даже больше. Мой герой Джек – ласковый и добрый пес. Еще он симпатичный, веселый и храбрый. Я не просто присутствовал практически в каждой сцене – у меня был шанс продемонстрировать изысканное чувство юмора. История Джека – это некое эмоциональное путешествие, как и в случае с его хозяином. Хотя фортуна отвернулась от Джорджа и он начал опускаться, Джек остается его преданным спутником и единственным другом на всем белом свете. Поговорим о пафосе.

В одном эпизоде Жан (в роли Джорджа) просматривает отрывок из первого звукового фильма и иронично смеется. Глядя на него, я выразительно пролаял свою точку зрения на этот счет. Тут же на экране всплывает строка: «Как жаль, что он не умеет говорить». Милая ирония.

Во время съемок некоторых сцен даже взрослые люди плакали, когда видели, насколько глубока наша связь с Жаном. Не нужно было никаких диалогов – они просто смотрели, как беззаветно мы отдавались работе друг с другом, и были растроганы до глубины души.

Впервые по сценарию я герой. В начале фильма я появляюсь в виде огромной тени на стене – как спаситель и не меньший участник драмы, чем сам Джордж. Вжившись в образ своего молчаливого персонажа, я протискиваюсь сквозь прутья тюремной решетки, чтобы разбудить своего господина. Мне надо облизнуть его, чтобы он проснулся. Открою секрет: оказалось, Жана намазали топленым маслом. Чтобы я получше старался.

Тем, кто никогда не работал с режиссером, может показаться, что это довольно простая сцена. Но человек с кинематографическим опытом знает: в нашей работе не бывает простых вещей. Сначала от меня требовалось, чтобы я протиснулся между вторым и третьим прутьями слева, и несколько дублей Омар подманивал меня, чтобы я полез именно туда. Он стоял под окном так, чтобы не попасть в кадр, а мне надо было прыгнуть к нему в руки. Мы проделали это много раз, и нам обоим казалось, что мы славно потрудились.

Но, просмотрев отснятый материал, режиссер решил, что если я пролезу между стеной и первым прутом, то моя тень будет больше. Пришлось немало поработать, прежде чем я запомнил новый маршрут. Помогла «тропа» с сосисочным ароматом, подготовленная Омаром. Признаюсь – моя тень никогда не выглядела так хорошо.

В самом драматичном эпизоде мне доверили важнейшую миссию, неразрывно связанную с сюжетом: когда Джордж решает покончить с собой, я спасаю его из пылающего дома. Сцену пожара снимали несколько дней и в различных местах. Мы с Сарой работали и на открытых площадках. В определенные моменты требовалось присутствие сразу обоих моих тренеров – например, в сцене, где я бегу вызывать полицию.