Паршивка - Рафаэль Муссафир

Я просыпаюсь ночью и иду пописать. Когда я надеваю трусы, я замечаю, что они испачканы чем-то коричневым.

Мне стыдно.

Что делают в подобных случаях?

Когда обкакаешься прямо в трусы?

Естественно, выкидывают трусы в мусорное ведро.

На другое утро трусы опять запачканы чем-то коричневым.

Я их выкидываю тоже.

Через два дня мама спрашивает меня, как я могла за двое суток потерять все свои трусы. Я начинаю рыдать и прошу у нее прощения, потому что я опять обкакалась в постели, но я клянусь, что я не нарочно, и я тебя умоляю, никому об этом не говори.

Мама спрашивает, где же эти несчастные трусы, я, всхлипывая, беру ее за руку и веду к маленькому мусорному ведру в моей ванной. И поднимаю крышку.

Мама изумлена.

— Бог мой, не может быть, у тебя месячные, Рашель, так и есть… У нее уже месячные… Черт знает что… Это кровь, дорогая моя.

— Кровь… оттуда?

— Да, но это нормально, Рашель…

— Но она коричневая…

— Потому что она свернулась… Вот, посмотри внимательно. Она в середине.

— Что?

— Пятно в середине, прямо под твоим цветочком, если бы это были какашки, пятно было бы под попой. «Мазель Тов», на счастье, дорогая моя.

И она дает мне пощечину.

Мама сказала, что так встречают начало женского созревания в еврейских семьях, парой хороших пощечин, хотя я и очень молода для менструаций, но у германской кузины тети Югетты месячные начались практически в десять лет, и она от этого не умерла, то есть она умерла, но не от этого, а гораздо позже и от болезни «паркинг сон».

Потом мама мне объяснила, что такое месячные, и показала, где лежит вата, пока мы сегодня же не сходили и не купили все необходимое.

Затем она заперлась в ванной и плакала несколько часов.

На следующий день я хотела спать, и у меня немножко болел живот.

Я решила, что не очень-то хочу идти со всей бандой в развалины дома. Наверное, они ждали меня у дороги, которая начинается от дома Деде Галла, потому что теперь Бастьен не решается будить меня в постели.

А потом они перестали меня ждать.

Я вышла на улицу около полудня и увидела Элизу, которая в одиночестве играла с Принцессой в своем саду.

Мне очень нравится Элиза.

Я спросила, не хочет ли она построить для Принцессы картонный домик.

Маленький домик, вроде собачьей конуры, но еще меньше, цветной, а внутрь положить кусочек замши, который будет для Принцессы одеялом.

Еще я подумала, что Принцессе, наверное, одиноко и что ей нужна компания.

И я предложила Элизе поймать улитку и посадить ее на лист салата-латука, еще я подумала, что можно украсить дом Принцессы растениями, как мы делали в начальной школе.

Чтобы сделать растения, я взяла дома маленькое блюдечко и положила в него кусок ваты (мама мне показала, где она хранится, по случаю моих месячных). На ватку я насыпала несколько чечевичных зернышек и объяснила Элизе, что, если мы будем постоянно их увлажнять, из зернышек вырастет много маленьких хорошеньких росточков, очень подходящих по размеру к минидомику из картона.

Идея очень понравилась Элизе.

Идея очень понравилась Элизе, и мне тоже, и все шло хорошо, пока я не поняла, что вместо того, чтобы внимательно слушать Элизу, я мысленно считаю, сколько раз в минуту она пришепетывает.