Третья жена - Лайза Джуэлл

Примчавшись в Айлингтон, он нашел Отиса в кухне, с собакой на коленях и с надуто-пристыженным выражением на лице.

– Извини! – сказал Отис, не дав отцу рта раскрыть. Парень гладил собаку, уставившись в пол.

– Господи! – сказал Эдриан.

Кэролайн стояла у кухонной стойки, царапая ногтем по ногтю. Эдриан нагнулся с желанием обнять сына. Тот не сопротивлялся, просто сидел неподвижно.

– Ну? – спросил Эдриан, садясь напротив него. – Что произошло?

Отис пожал плечами.

– Не хотелось в школу, и все.

– Почему ты не отвечал на звонки?

– Забыл телефон дома. Случайно.

Эдриан облегченно перевел дух.

– Тебе не пришло в голову, что мы с мамой можем за тебя беспокоиться?

Отис опять пожал плечами и слегка откинул голову, чтобы кудри, роскошные, как у поп-звезды, не лезли ему в глаза.

– Я уже попросил прощения. Больше этого не повторится.

– Да, но… – Эдриан взглянул на Кэролайн. – Где они его нашли?

– Не они, а я. Набрела на него по пути домой. У выхода из метро. Он сидел на скамейке, как бродяжка.

– Что? – Он опять посмотрел на Отиса. – Сидел у выхода из метро? С какой стати?

– Я просто… – Сын потянул собаку за ухо. – Просто думал, вот и все. В этом доме мне не думается.

– Боже всемогущий! – Эдриан взъерошил себе волосы. – Послушай, дружок…

– Не называй меня «дружок». Это нафталин.

– Извини. Сынок. Если ты с кем-то встречался, так и скажи. Мы не рассердимся.

Отис насупил брови и изрек ужасным порицающим тоном, к которому прибегали в разговорах с отцом все его дети, кроме Бью:

– ВСТРЕЧАЛСЯ? Еще чего! Я никого не знаю.

– Нет, конечно, нет. Но ты много времени проводишь в Интернете. Бывают люди…

– Знаю, знаю. Старые пни выдают себя за подростков, чтобы совать мне в попу свои пиписьки? Знаю я! Ни с кем я не встречался, я не дурак.

Эдриан облегченно выдохнул и переглянулся с Кэролайн.

– О чем же ты думал?

Отис пожал плечами.

– Так, о разном.

– Не расскажешь, о чем?

Отис аккуратно спустил собаку с колен на пол и встал.

– Знаете, мама, папа, пойду-ка я лучше в школу. – В этой фразе было больше отвращения, чем признания своего поражения.

– Вот и хорошо, – сказала Кэролайн, глядя на часы. – Только я провожу тебя до ворот.

– Как хочешь, – отозвался Отис, передернув плечами.

– Я тоже пойду, – сказал Эдриан.

Все десять минут до школы Отис молчал.

– Тебя ждет наказание, – сказала Кэролайн. – Ты в курсе?

– Пусть, – сказал Отис.

У ворот оба по очереди обняли сына и проследили, как он крадется через школьный двор.

Когда его темноволосая голова исчезла за тяжелыми дверями, они переглянулись.

– У тебя есть время выпить вместе кофе? – спросил Эдриан.

Кэролайн опять посмотрела на часы и вздохнула.

– Конечно, почему нет? Только быстро. В два часа у меня встреча.

Они зашли в «Старбакс» и присели за низкий столик; других свободных мест в кофейне не оказалось. Кэролайн попросила зеленый чай, Эдриан – большую чашку черного кофе. Он смотрел, как Кэролайн – сама умеренность, элегантность, красивое лицо без единой морщинки – выжимает пакетик с чаем. Все происходило так же, как при их первой в жизни встрече. Она отдернула мокрыми пальцами жакет, непроизвольно подчеркнув выпирающую грудь, и Эдриан испытал прилив желания. Смущенный своей неуместной реакцией, он закрыл глаза.

Никогда прежде ему не доводилось так долго обходиться без секса. Учитывая простои в связи с вынашиванием и рождением пятерых детей, со времени ухода из родительского дома он занимался сексом в среднем раз в две недели. А теперь невольное воздержание затянулось на целых четырнадцать месяцев. Даже дольше, если приплюсовать к этому сроку последние недели жизни с Майей, когда она… Неважно. Раньше они с Майей занимались любовью чуть ли не еженощно. Практически 365 раз в году – а потом кромешный пост. Неудивительно, что он неподобающим образом смотрит на бывшую жену.

– Ну, – заговорила Кэролайн, забыв про чашку чая в руке, – твои версии?

– Что?

– Версии. Про Отиса.

– Никаких. Ни единой версии. Ты говоришь, это с ним не впервые? После Майи?

Кэролайн кивнула.

– Да, так бывало уже дважды. Мы просили, чтобы его не наказывали. – Прочтя в его взгляде вопрос, она продолжила: – Я тебе не говорила. Считала, что тебе и так несладко. Я много от чего оберегала тебя. То есть мы.