Гипсовый трубач - Юрий Поляков

На Страшном на суде…

Припев:

У нашей Фемиды, у нашей Фемиды

Весы и повязка совсем не для виду!

Ля-ля! Ля-ля! Ля-ля!

— Вы-то откуда все это знаете? — недоверчиво поинтересовался Кокотов.

— Из интернета, мой заскорузлый друг! Зашел на сайт «Суд & Дело». Рекомендую! Там можно найти даже диету для судей, способствующую правовой определенности. Понимаете, у Доброедовой две кошки, хомячок и старенькая дворняжка Дуся, подобранная на помойке. Дети-погодки хорошо рисуют и учат китайский. Муж регулярно сплавляется на байдарках. Она его ждет. Мы обязательно пронзим ее жилет и раним в самое сердце!

— Как?

— С помощью наших знаменитых старичков.

— А если она уже взяла деньги у Ибрагимбыкова? — снова спросил писодей.

— Ну что вы заладили! Большое дело — взяла! Вернет. Она не сможет, глядя в глаза ветеранам, отобрать у них кров и пустить по миру. У нее самой жив еще прадедушка, ветеран Халхин-Гола. К тому же дело это, как говорится, резонансное. Поднимется шум, старики напишут президенту, выйдут с плакатами «Не троньте нашу старость!». Конечно, Доброедовой надо кормить детей, хомячка, кошек, собаку, прадедушку и своего прикладного герменевтика. Но ведь можно отыскать множество других способов заработать, не лишая стариков…

— …Тихой пристани талантов…

— Вы злой, Кокотов! И жизнь вас за это накажет. Но подумайте сами: разве мало в производстве таких дел, когда истец и ответчик — оба как есть вороватые уроды, обобравшие народ, и без того уже обобранный государством? Кто бы из них ни выиграл суд, Фемида лишь скорбно отвернется и утрет мраморные слезы отчаянья, выкатившиеся из-под повязки. И здесь вступает в силу принцип правовой определенности, который гласит: взять деньги у одного из жуликоватых сутяжников — не только разумно, но и справедливо. Согласитесь, признать правоту мерзавца бесплатно — верх непрактичности. А так все по-честному: проигравший жучила теряет, допустим, спорную фирму, а выигравший ловчила расстается с крупной суммой денег. В природе главное — равновесие. Разве это не социальная гармония? Таким образом, оба зла наказаны. Если бы президентом был я, то издал бы закрытый указ: половину полученной взятки судья обязан под страхом отставки анонимно перечислять на счет Национального Фонда Справедливости (НФС). Эти средства пойдут на финансирование честных истцов и ответчиков, ведь они бедны: сегодня приличный человек не может быть при деньгах. Зато их процессуальные оппоненты отвратительно богаты и судятся, обложившись адвокатами, как стареющий султан Брунея юными одалисками. И вот тогда маленький русский человек перестанет чувствовать себя в зале суда точно бомж в магазине «Картье». НФС наймет честным беднякам ушлых законников, выделит средства на взятку, половина которой вновь вернется в фонд… Улавливаете?

Возле директорского кабинета соавторов поджидали, волнуясь, обе бухгалтерши.

— Дима, Огуревич задерживается! — доложила Регина Федоровна.

— Почему?

— Он сегодня в Международной нано-академии, — объяснила Валентина Никифоровна, скользя по Кокотову тщательно равнодушным взглядом.

— А что теперь и такая есть?

— Есть.

— Кажется, осталось завести только Академию Невежества. И что же он там делает?

— Ему вручают диплом члена-корреспондента.

— Ого! А дети?

— Дети будут, — кивнула брюнетка.

— И на том спасибо!

— Меделянский тоже опаздывает, — наябедничала блондинка.

— А этому змееведу что вручают? — Жарынин нахмурил кустистые брови.

— Ничего. Он поехал к адвокату Морекопову.

— Хорошо.

— Дим, а можно нам посмотреть репетицию? — попросила Регина Федоровна.

— Нельзя!

— Почему-у?

— Творчество — это одиночество, как сказал Сен-Жон Перс.

— А он? — Валентина Никифоровна с легкой гадливостью кивнула на писодея.

— Он мой соавтор.

— А мы-ы тебе кто-о-о?! — в один голос оскорбились бухгалтерши.

— Ладно уж… — сжалился игровод. — Но сидеть у меня тихо!