Гламорама - Брет Истон Эллис

Мы стоим перед большим синим полотнищем. Одни делают упражнения для бицепсов с гантелями, другие лежат на полу и отжимаются. Дидье нужны сигары, и он раздает сигары всем присутствующим, затем Дидье нужен глицерин, потому что парни в «бермудах» должны плакать, ведь им грустно, и они курят сигары перед большим синим полотнищем, которое изображает пляж.

— Нам грустно, потому что мы курим сигары?— спрашиваю я. — Или потому что все это так похоже на «Пляж»?

— Грустно, потому что вы все идиоты, но дошло это до вас только сейчас на пляже, — туманно отвечает Дидье, стоя с «поляроидом» на изготовку.

Скутер смотрит на свою сигару с недоумением.

— Делай с ней то, что ты делал, чтобы попасть на эту работу, — объясняю я. — Соси!

Скутер бледнеет:

— А… как ты догадался?

— Дэвид, сними никотиновый пластырь, — командует Дидье из-за камеры.

— Моя подружка увидит это и решит, что я — голубой, — стонет Скутер.

— Ты все еще с Фелицией? — спрашивает его Рик.

— Нет, с одной девушкой, с которой я познакомился в туалете возле вестибюля гостиницы «Principe di Savoia», — решительно заявляет Скутер. — Я заблудился, а она была так похожа на Сандру Баллок. По крайней мере так все говорят.

— А как ее зовут? — спрашивает Дэвид.

— Шу Шу.

— А дальше как?

— Фамилии я не знаю.

— А как ты потерял работу у Кельвина? — спрашивает Никитас.

— Он на меня взбеленился, — объясняет Скутер. — Я сделал короткую стрижку, но дело, впрочем, гораздо сложнее.

Воцаряется продолжительное молчание, все кивают головами, съемочная группа «Fashion File» вьется поблизости.

— Поверь мне, — говорю я, поднимая руки в воздух. — Мне доводилось не один раз сцепиться с Кельвином. — Я несколько раз напрягаю бицепсы. — Не один раз.

— Тем не менее он до сих пор дает тебе билеты на лучшие места на показах, — говорит Дэвид, любуясь своими икроножными мышцами.

— Это из-за того, что Хлое у него работает, — встревает Рик.

— Я не ходил на показ Кэлвина Кляйна, — говорю я тихо, а затем ору: — Не ходил я на показ гребаного Кельвина Кляйна!

— Есть фотография, на которой ты там. Ее напечатали в «WWD», солнышко, — говорит Рик. — Ты с Дэвидом и Стивеном. Во втором ряду.

— Пусть мне покажут это фото, и я докажу вам, что вы ошиблись, — заявляю я, потирая свой бицепс и дрожа от холода. — Какой там, в жопу, второй ряд?

Один из близнецов читает сегодняшний номер «WWD»; он осторожно вручает его мне. Я хватаю его и нахожу фото со вчерашнего показа. Фотография не очень четкая: на ней Стивен Дорф, Дэвид Салль и я — все в трикотажных рубашках в духе пятидесятых и темных очках — сидим с каменными лицами на своих местах. Наши имена напечатаны жирным шрифтом под фото, а рядом с моим, словно необходимое разъяснение, написано: «Мальчик Дня». Немедленно на столе появляется бутылка шампанского.

— Так в чем дело, Виктор? — спрашивает Дэвид. — А то я чего-то не понимаю. Ты был или не был на показе? Это ты или не ты на фотографии? Минутку, сейчас угадаю — ах да, это Джейсон Гедрик!

— Может, кто-нибудь лучше спросит меня, как идут дела с клубом? — спрашиваю я, швыряя газету в ее владельца, охваченный внезапным приступом негодования.

— Эээ, так как идут дела с клубом? — спрашивает второй близнец.

— Я хочу танцевать рок-н-ролл каждый вечер и ходить на вечеринки каждый день.[41]

— Почему меня не пригласили на открытие? — спрашивает Рик.

— Я-хо-чу-тан-це-вать-рок-н-ролл-каж-дый-ве-чер-и-хо-дить-на-ве-че-рин-ки-каж-дый-день! — скандирую я, выхватывая газету из рук у близнеца, и вновь принимаюсь изучать фото. — Наверное, это ошибка. Наверное, это снимки с другого показа. Наверное, это на самом деле Джейсон Гедрик.

— На каких других показах ты был на этой неделе? — спрашивает кто-то.

— Ни на каких… — еле слышно бормочу я.

— Тогда кончай ходить вокруг да около и скажи нам все как есть, идет? — говорит Дэвид, похлопывая меня по спине. — А Джейсон Гедрик, кстати, в Риме. Он снимается там в продолжении «Летних любовников». Въехал, зайка?

— Главное — быть здесь и сейчас, зайка.

— Такой ответ меня не устраивает, — говорит Никитас, продолжая разминать мышцы.

— Мне абсолютно до лампочки, какую информацию твой мозг в состоянии усвоить, — парирую я.

— Кстати, как у вас дела? Все круто между тобой, Хлое и Бакстером? — спрашивает Дэвид словно невзначай, а на лицах у Никитаса и Рика появляются гнусные улыбочки, которые не остаются мной не замеченными.

— Круче, чем яйца, солнышко. — Я делаю многозначительную паузу, а затем переспрашиваю: — Да, кстати… а что ты имел в виду, о мудрейший из мудрых?

Троица приходит в замешательство; выражения на их лицах свидетельствуют о том, что они ожидали: я, так или иначе, проговорюсь о чем-нибудь важном.

— Эээ, ну… — тянет Рик. — Ну, ты же сам понимаешь…

— Я тебя умоляю! — вздыхаю я. — Если хочешь поделиться какой-нибудь грязной сплетней, делись короче и не тяни резину.

— Ты никогда не смотрел фильм «Жизнь втроем»? — отваживается Дэвид.

— Угу, угу, угу.

— Так вот дело в том, что, похоже, описанная в нем ситуация очень близка Хлое, Бакстеру и Виктору.

— Уж не о Бакстере ли Пристли идет у нас речь, джентльмены? — вопрошаю я. — Неужели мы действительно говорим об этом маленьком противном педике?

— А что, он и вправду педик?

— Мы все знаем, что ты продвинутый парень, Виктор, — говорит Дэвид. — Все, что ты делаешь, круто, и полный вперед.

— Постойте-ка, постойте. — Я машу руками в воздухе. — Если вы хотя бы на одну секунду подумали, что я делю Хлое — Хлое Бирнс — с этим обсосом… я вас умоляю!

— А что, кто-то из нас заикался насчет этого, Виктор? — слышу я.

— Что?

— Никто, по-моему, не говорил, что это была твоя идея насчет Бакстера и что тебе это по кайфу.

— Как мне может быть по кайфу или нет то, чего не существует? — свирепею я.

— Да об этом уже на улице говорят.

— На какой такой улице? На какой улице живешь ты, Дэвид?

— Эээ… Ладлоу…

— Эээ… Ладлоу… — непроизвольно передразниваю его я.