Другая сестра Беннет - Дженис Хэдлоу

– Думаю, ты права.

Они сидели молча, каждая созерцая бездну из удовольствия и возможностей, которая пролегала между ними и Элизабет. Наконец, Шарлотта заговорила спокойным решительным тоном, которого Мэри раньше от нее не слышала:

– Я открою тебе один секрет, Мэри. Я дала себе слово, что больше не приду на эти балы незамужней женщиной. Если в следующем году я все еще буду одна, то надену чепец и объявлю себя старой девой.

– В самом деле, Шарлотта, о чем ты говоришь? Я вижу, ты сегодня в дурном настроении, но это слишком важный шаг, чтобы сделать его без серьезного обдумывания. Вы обсуждали это с Лиззи?

– Конечно нет, она никогда меня не поймет. Но я думаю, что ты могла бы. И я надеюсь, ты позволишь мне немного объяснить.

– Я с радостью выслушаю тебя, если ты этого хочешь.

Шарлотта смотрела вдаль. Выражение ее лица невозможно было прочесть.

– Когда я была примерно твоих лет, то считала, что замужество – это награда за хорошее поведение и терпение. Я думала, если буду послушной и стану делать то, что мне скажут, то неизбежно стану чьей-нибудь женой, и раз этого не случилось в этом году, то наверняка случится в следующем. Я ждала и ждала, улыбалась и улыбалась, и вот я все так же здесь – та же одинокая женщина.

– Неужели это столь ужасная судьба? – рискнула спросить Мэри. – Когда смотришь на то, как некоторые мужья и жены живут вместе, кажется, что брак не всегда приносит счастье.

– Неужто ты всерьез думаешь, что жизнь старой девы лучше? – воскликнула Шарлотта, слегка вспылив. – Подумай о незамужних женщинах, которых ты знаешь, – о тех, что живут так, как позволяют им родители, зарабатывающих себе на жизнь несколькими уроками игры на фортепиано или скромным пошивом одежды. О тех, над которыми все насмехаются и которых презирают. Нет, для образованной женщины, воспитанной благородной, как мы с тобой, будущее не имеет никакой перспективы, кроме брака или несчастья.

– Но если таково твое мнение, почему ты так охотно принимаешь жизнь, которую презираешь? Решаешь надеть чепец и предаться существованию, которое считаешь невыносимым?

– Я полагаю, что мне следует иметь в виду столь ужасную перспективу, чтобы сосредоточиться на ее альтернативе. Я понимаю, что приближаюсь к опасному возрасту и должна действовать быстро или не действовать вообще.

– Не уверена, что понимаю тебя, – сказала Мэри. – Что же ты можешь сделать в подобной ситуации? Неужели ты намерена ходить и упрашивать мужчин жениться на тебе?

– Нет, – печально ответила Шарлотта. – Я еще не настолько смела. Однако не стану скрывать, что готова сделать все возможное – в рамках приличий, конечно, – чтобы найти достойного человека в мужья. Если такой человек завтра предстанет передо мной, не думаю, что у него будет хоть шанс от меня ускользнуть.

Ее голос звучал беспечно, но Мэри ни на секунду не усомнилась в том, что она говорила искренне.

– Иногда я думаю, – продолжала Шарлотта, – что, должно быть, для некоторых мужчин, особенно тех, кто не имеет большого опыта в обществе, это большое облегчение, когда женщина отбрасывает благоразумие и без колебаний сообщает, с какой готовностью она согласилась бы стать его женой. Вероятно, это ужасно – не знать заранее, каким будет ответ на предложение руки и сердца. Уверенность в согласии должна быть огромным стимулом для самого акта предложения.

– Но ты ни слова не сказала о любви. Ты действительно считаешь, что это хорошая идея – вступать в брак, где нет чувств?

– Ну, ты же знаешь, я не романтичная натура. Последние десять лет излечили меня от этого. Я не Лиззи, которая всегда будет желанна. Женщины вроде меня, не обремененные выбором женихов, должны научиться сдерживать свои чувства. Я уверена, что сейчас согласилась бы на любого, у кого есть хоть немного собственных денег и кого нельзя назвать дурным человеком. Я уже не ищу великой любви. Удобный дом и степенная жизнь – вот и все, чего я хочу.

Шарлотта повернулась и взглянула на Мэри в упор.

– Надеюсь, я тебя не шокировала. Я так долго размышляла об этих вещах, что для меня большое облегчение открыть свой разум и поговорить о них с кем-нибудь. По самым разным причинам я решила, что ты поймешь ход моих мыслей.

– Ты определенно была очень откровенна.

– Да, я выразила свои мысли очень прямо, и не только потому, что мне было приятно хоть раз честно поговорить о вещах, которые обычно не обсуждаются. – Привычная полуулыбка Шарлотты исчезла. Теперь она была совершенно серьезна. – Полагаю, я также подумала, что ты могла бы извлечь кое-какие уроки из моего опыта и применить их к своим собственным перспективам. Я предлагаю тебе свой совет, если ты захочешь его принять. Так что – не трать время, ожидая, что что-то произойдет, как это делала я. Знаешь, фортуна действительно благоволит храбрецам. Не верь, будто сможешь найти свое счастье, празднуя удачу других. Вечность, проведенная с радостной улыбкой по поводу благополучия твоих подруг, в конце концов причинит тебе только сердечную боль. И прежде всего не стремись к тому, чего не можешь иметь, но учись распознавать то, что получить возможно. А когда такая возможность представится, хватайся за нее обеими руками. Мне видится, что это единственный путь к счастью для тех из нас, кто лишен красоты, богатства и очарования.

Шарлотта потянулась к маленькой сумочке, стоявшей у ее ног.

– Вот так! Целая коллекция печальных наблюдений! Не думаю, что твой любимый доктор Фордайс одобрил бы это, но у него нет таких знаний о мире, как у меня. – Оживившись, она встала и приготовилась уходить. – Я нисколько не удивлена, что после такого долгого признания просто ужасно проголодалась. Попробую найти Лиззи и уговорить ее сесть за стол.

Она не попросила Мэри составить ей компанию и даже не оглянулась, уходя в сторону обеденной залы.

Весь остаток вечера Мэри не переставала думать о неожиданном заявлении Шарлотты. Она размышляла об этом и сидя с матерью и поедая мороженое. Когда Мэри взяла в руки распечатанную программу вечера, надела очки и сделала вид, будто изучает список, в ушах у нее звенели слова Шарлотты. Мэри не могла перестать думать об этом разговоре, как вдруг с удивлением услышала свое имя. Обернувшись, чтобы посмотреть, кто его произнес, она увидела в нескольких шагах от себя леди Лукас, которая нетерпеливо указывала сестрам мистера Бингли на тех из семейства Беннетов, кому они еще не были представлены.

– И, наконец, безусловно, – объявила леди Лукас, – мисс Мэри Беннет, самая образованная девушка в округе.

Не успела Мэри опомниться, как ее глаза встретились с глазами младшей сестры Бингли, которая в знак приветствия сделала едва заметный реверанс.

– Это, конечно, большое достижение, – сказала та, – и, судя по вашему виду, вполне заслуженное.

Взволнованная Мэри присела в ответном реверансе.

– Я уважаю ваше стремление учиться, – спокойно продолжала мисс Бингли. – Учеба явно перевешивает все остальные стремления в вашем сознании. Вы – пример для всех нас.