По живому. Сука-любовь - Лилия Ким

Иногда мне кажется, что я лишний человек в этой жизни. Особенно по утрам.

— Ну, кто? Кто ты без меня? — спрашивает муж, выходя из гардеробной, на ходу завязывая кричащий галстук в широкую красно-белую полоску.

— Никто, — соглашаюсь я, вытирая мокрое желтое яблоко о вылинявшую растянутую майку, и откусываю большой кусок.

Валера открыл рот, собравшись спорить, но сообразил — не с чем, недовольно сморщился и снова исчез в гардеробной.

Он все делает на ходу и очень энергично. Ему всегда некогда. Его все достали и не ценят. Хотя объективно оценить его заслуги перед обществом невозможно. Это я без всякой иронии. Он уполномоченный по правам человека. Всегда есть безумно благодарные ему беженцы, получившие жилье; женщины, которых он спас от злобного иностранного мужа; ветераны новейших войн, прошедшие лечение в лучших западных клиниках; русские семьи, избавленные от гонений латвийских властей; политики, которых он спас от гуманитарной катастрофы и так далее.

Я же не могу похвастаться большим количеством доброжелателей или пухлой записной книжкой. Когда компания мобильной связи предложила мне оформить скидку на пять любимых номеров, у меня едва набралось три. Оказалось, что звоню я только мужу, моему постоянному партнеру по работе — Гере, а третьим до кучи вписали Лизиного педиатра.

Лиза — это наша дочка.

Вышел муж полностью одетым, даже в ботинках. Достал новые из коробки.

— Какое сегодня число? — деловито спросил он.

— Не знаю.

Валера красноречиво закатывает глаза, вздыхает и укоризненно смотрит на меня.

— За что мне такое наказание? — вопрошает он риторически.

— Должно быть, ты в прошлой жизни сделал что-то очень плохое, — отвечаю я, жуя яблоко. Смотрю на свой телефон. — Двадцать шестое.

— Ты помнишь, что тебе двадцать седьмого к врачу? Не забудешь?

— Я помню.

— Ничего ты не помнишь. Если б я тебе сейчас не сказал, фиг бы ты вообще об этом подумала. Почему я обо всем должен думать? О деньгах, о твоей работе, о том, когда тебе идти к врачу. Мне больше делать нечего? А?

Валера бросил на меня один из своих фирменных выразительных взглядов. Я называю его: «Правда, нечем крыть?» Крыть и правда нечем.

— Не чавкай.

Кроме глобальных замечаний о том, что я ничтожество и ничего в жизни не добилась, муж делает мне еще мелкие, «по ходу пьесы».

— Ты сегодня никуда не идешь? — спросил Валера.

— Как обычно, отведу Лизу в садик, поеду встречаться с Ефимом Григорьевичем по поводу очередного объекта, насчет материалов пойду ругаться… Если успею, в спорт-клуб забегу.

— А работать ты не собираешься? — перебил меня Валера. — Золотце, ну пожалуйста, поработай хоть чуть-чуть, я тебя прошу. Знаешь, как мне надоело все на себе волочь?

— Угу, — киваю я.

— Солнце, ты могла бы значительно больше меня зарабатывать, ну честно. Тебе только надо хоть чуть-чуть себя заставить. Просто сесть и работать. «Райский сад» ты когда сдаешь?

— В конце недели.

«Райский сад» — это салон красоты «эконом-класса». Хозяйка Натэлла — беженка из Абхазии. Давным-давно, на заре своей карьеры, Валера помог ей получить гражданство и временную прописку. Энергичная тетка. Прописавшись, устроилась в элитный салон уборщицей. Теперь свой собственный открывает. Вообще сеть создать планирует. А я ей интерьер делаю. Разумеется, Валера протекцию составил.

— Дай посмотрю.

Я тащусь за Валерой на свое рабочее место возле кухни. Это большой чертежный стол, рядом компьютер, куча папок с образцами, цветовые планшетки. В общем, бардак.