ЭмоLove - Ольга Лазорева

— Маман, — сообщила она и приложила телефон к уху, отвернувшись от Кирилла.

Он опустил голову.

— Все хорошо, — торопливо заговорила Марика. — Мы сейчас кофе пьем, потом гулять пойдем не волнуйся! Все хорошо, мам! Я тебе вечером обязательно позвоню. И отцу тоже! Пока!

Марика убрала телефон в сумку.

— Эти родители! — сказала она, но улыбнулась. Твои, вижу, тебя так не достают.

— А им все равно, есть я или нет, — тихо проговорил Кирилл и глотнул кофе.

— Да ладно тебе, — сказала Марика сочувствующим тоном и положила руку на его руку, чуть сжав прохладные пальцы. — Это тебе так кажется. Все предки заботятся о нас, волнуются в душе. А мама у тебя очень даже милая. Сколько ей лет? Наверное, чуть за пятьдесят? Так разве это возраст для современной женщины?

— Сорок один осенью исполнился, — хмуро ответил Кирилл.

— Сколько? — не поверила она и поперхнулась кофе.

Но тут же взяла себя в руки и ясно улыбнулась ему.

— Ей бы привести себя в порядок! — продолжила Марика. — Хочешь, я могу свою мать попросить? И ей в нашем салоне офигенные скидки будут!

Кирилл глянул на нее с непонятным выражением, но промолчал.

Когда они вышли на улицу, Марика начала вертеть головой.

— Хочу в магазин какой-нибудь! — возбужденно говорила она, ускоряя шаг. — Хочу новые шмотки! Раз уж я сюда приехала, то нужно воспользоваться! И как здорово все получилось! Кирюфка, — повернулась она к нему и даже остановилась. — А можно, я тебе тоже что-нибудь куплю? Ну пожалуйста! Так хочется подарить тебе какую-нибудь вещь, знать, что ты носишь ее. И вначале я ее всю-всю зацелую, а потом ты с этими моими поцелуями наденешь.

— Тогда подари мне трусы, — сказал он и засмеялся.

— Дурак! — ответила Марика и надула губы.

— Да я пошутил! — сказал Кирилл и обнял ее за плечи.

Они шли по Тверской в сторону Красной площади и, по сути, удалялись от нужного им места. Дом располагался в переулке, в трех кварталах от «Макдоналдса». Но Марика упорно хотела немедленно что-нибудь купить. Они перешли на противоположную сторону улицы. Магазины только открывались.

— Ой, смотри! — восторженно заговорила она, показывая на витрину одного магазина одежды. Какое классненькое платье! Мне пойдет, как думаешь?

Кирилл увидел на манекене узкое и короткое темно-малиновое атласное платье. Вместо воротника был повязан белый в крупный малиновый горох шелковый платочек.

— Не знаю, — пожал он плечами, останавливаясь перед витриной. — Не твой цвет, не твой стиль.

— Да? — сразу засомневалась она. — А так классно выглядит!

— Это на манекене, — ответил он. — Но если хочешь убедиться, что я прав, то пошли, примеришь.

— Пошли! — обрадовалась Марика и двинулась в магазин.

Но до платья дело не дошло, потому что она сразу застряла возле вешалок с кофточками и футболками. Кирилл глянул на ее возбужденное раскрасневшееся лицо и направился в мужской отдел. Он остановился возле ряда джинсов и начал изучать их. Цены показались ему вполне приемлемыми. Сняв с вешалки белые, он приложил их к себе, проверяя длину.

— Вам помочь, молодой человек? — раздался звонкий голос.

И к нему поспешила хорошенькая стройная продавщица в сером форменном платье.

— Наверное, рост меньше нужен, — неуверенно ответил он и глянул в ее голубые глаза.

— Одну минуту, — ласково проговорила она, хлопнула накрашенными ресницами и одарила его обворожительной улыбкой. — Сейчас подберу.

Кирилл откинул челку со лба и улыбнулся в ответ, Она задержала взгляд на его лице, потом моргнула как-то по-птичьи и начала быстро перебирать вешалки.

— Вот эти точно подойдут, — сказала она и приложила к нему джинсы. — Но, конечно, лучше примерить.

— Хорошо, — кивнул Кирилл. — Но мне кажется, что вы мне дали на размер больше.

— Да? — удивилась она. — Ах, вы носите совсем узкие! Но на вашей стройной фигуре это выглядит замечательно.

— Да, на его фигуре все выглядит просто супер! — раздался недовольный голосок Марики, и она появилась из-за вешалок с пакетом в руках. — Что ты тут подобрал… такое замечательное? — спросила она, недружелюбно глядя на продавщицу.

— На лето хотел белые джинсы, — ответил он. — Как тебе?

— Я подобрала нужный рост, — встряла продавщица, не сводя глаз с лица Кирилла.

— Спасибо, дальше мы как-нибудь сами, — оттеснила ее Марика, взяла джинсы из рук Кирилла и двинулась в сторону примерочных.

Но вдруг остановилась и глянула на поскучневшую продавщицу.

— Вот только если вы нам скидку сделаете, начала она.

У продавщицы поднялись брови.

— Вы не на базаре, девушка, — сухо ответила она.

Кирилл, с трудом сдерживая смех, схватил Марику за руку, отдал джинсы, пробормотав: «Спасибо, я передумал», и быстро пошел к выходу.

На улице они дружно рассмеялись.

— Ну, ты чего? — спросила Марика, когда они успокоились. — Классненькие джинсики были.

— А ты чего? — ответил он. — Так на нее глазами и сверкала, чуть ли не рычала. Чего она тебе сделала? А уж когда речь о скидке зашла, я понял, что все, пора сматываться!

— Да? — агрессивно проговорила Марика. А чего она тебе глазки строила? Так вокруг тебя вилась, чуть ли не вешалась! Я же все видела!

— Что ты, солнышко? — удивился Кирилл. Это ведь работа такая у нее, вот она и старалась. А ты что подумала, глупенькая?

— Ничего я не глупенькая! — проворчала она. — С такими девушками быстро поумнеешь! Я сердцем почувствовала, что ты ей понравился. Еще бы! Ты такой красивый!

— Ты правда так считаешь? — не поверил Кирилл.

— Да! — решительно сказала она. — И, как ты только что видел, не я одна!

В этот момент из подворотни, мимо которой они проходили, раздались крики. Кирилл остановился, сказав: «Стой здесь», потом бросился в проход. Но Марика поспешила за ним.

Они нырнули в длинную высокую арку, которая полукругом очерчивала двор, залитый солнечными лучами. Сверху беспрестанно летели капли стаявшего снега. Марика на ходу посмотрела на них и восхитилась красотой открывшейся картины. Казалось, что пространство арки заткано живыми алмазными нитями, находящимися в постоянном движении. Но крики повторились, и она стала смотреть в спину бегущего Кирилла. Они выскочили во двор и тут же увидели, что возле огороженных мусорных баков два высоких здоровых парня бьют худого подростка. Он закрывал низко опущенную голову черной квадратной сумкой, его крашеные черные волосы падали на лицо.

— Смерть эмо — педрилкиным! — задорно кричал один из парней и лупил по сумке.