Двенадцать несогласных - Валерий Панюшкин

На мосту действительно никого не было. Посредине, в самом что ни на есть неположенном месте Машин брат Петр остановил машину, пассажиры его вышли, а он немедленно уехал, чтобы запарковать машину где-нибудь, где можно, и вернуться. Альпинист-инструктор быстро стал крепить на перилах моста страховочные веревки, а Маша с Ильей стали надевать на себя альпинистское снаряжение и оранжевые строительные каски. От касок не было бы никакого толку, если бы молодым людям пришлось свалиться в воду, но смысл касок был в том, чтобы случайному милиционеру, окажись он на мосту, сказать, что мы, дескать, промышленные альпинисты, занимаемся, дескать, ремонтом моста, а разрешение на высотные работы с минуты на минуту подвезет бригадир. Не без удовлетворения Маша отметила, что ни одного милиционера вокруг нет, зато по набережной от гостиницы «Балчуг» идет толпа журналистов во главе с тем человеком, которому поручены были связи с общественностью.

Клацнули карабины на поясах. Илья взял в руку тонкий, но прочный шнур, за который следовало тащить, чтобы развернуть плакат, спрятанный у Маши за пазухой. Они разошлись по мосту на ширину плаката, перелезли через перила, и Маша взглянула вниз.

Было высоко. Черт, было очень высоко. Далеко внизу, в серой воде Москвы-реки плыли какие-то бревна, и Маша подумала, что совсем плохо будет, если упадешь не в воду а на бревно. Тем временем Илья шагнул с парапета вниз, покачался на своей веревке и стал быстро, но плавно спускаться к воде. Шнур, связывавший их, натянулся, плакат пополз из-за Машиной пазухи, и если Маша не хотела порвать плакат, следовало шагать и ей вниз с парапета. И она шагнула и тоже стала спускаться. В этот момент она испытала чувство облегчения и радость победы, потому что теперь никто не сможет ее, Машу Гайдар, лидера молодежного движения «Да», и ее друга Илью Яшина, лидера молодежного крыла партии «Яблоко», удержать от того, чтобы зависнуть у самого Кремля между сводом Каменного моста и водою и растянуть плакат «Верните народу выборы, гады!»

Выбрав всю длину своей веревки, повиснув в десяти метрах над водой, Илья потянул шнур. Он тянул медленно, опасаясь порвать плакат. Слова лозунга выползали у Маши из-за пазухи по одному. Верните… (потому что мы не требуем ничего нового или небывалого, мы требуем то, что у нас уже было и отобрано, то, что принадлежит нам по праву) народу… (не нам только, молодым интеллектуалам из хороших семей, – народу) выборы… (потому что народу нужны выборы, свобода, право решать свою судьбу) гады (потому что вы гады, если отобрали у народа природой данное ему право выбора).

Через минуту желтый плакат был растянут. Маша с удовольствием отметила, как засверкали внизу на набережной фотографические вспышки. Илья зажег файер и закричал что есть мочи: «Россия без Путина! Долой власть чекистов!» И тут Маша вспомнила, что тоже должна была зажечь файер, но в суматохе забыла его у брата в машине на заднем сиденье.

Зато внизу на набережной файеры зажгли Машины друзья, и даже кто-то из журналистов тоже зажег файер, потому что среди журналистов было полно Машиных друзей. И она успокоилась. Она висела под мостом на веревке, ветер раскачивал их с Ильей, используя плакат как парус. И Маша просто ждала, пока приедет милиция и пока милиционеры станут комично поднимать их наверх.

Однако же минут двадцать ничего не происходило. Милиция не торопилась. Маша замерзла, достала из кармана шоколадку, надеясь согреться ею. Потом достала телефон и позвонила папе, Егору Гайдару, бывшему, ельцинских времен, главе правительства России, человеку, предотвратившему голод, в надежде уберечься от которого маленькая Маша покупала консервы и спички. Человеку, который, чтобы остановить голод и гражданскую войну, пожертвовал своей политической карьерой, ибо люди навсегда ненавидят министра, отпустившего цены, даже если это был единственный способ спастись. Позвонила и сказала:

– Папа, я звоню тебе сказать, что у меня все хорошо. Я вишу под мостом и ты, пожалуйста, не волнуйся. Я перезвоню тебе, когда все будет в порядке.

– Горе мое, – сказал из телефона папа, привыкший отвечать так на любые Машины звонки.

Но он был чем-то занят и обещал перезвонить, когда освободится.

А Илья Яшин даже и не собирался звонить своему отцу. Отец позвонил ему сам:

– Сынок, я договорился, завтра в девять утра тебе к гаражу привезут щебенку. Надо только решить с деньгами.

– Папа, – Илья отвечал хрипло, потому что сорвал голос, выкрикивая «Россия без Путина!» – Я не могу сейчас решить с деньгами. Я на акции.

– Илюш, это важно. У меня тут люди, и мне надо прямо сейчас им сказать…

– Папа! Слышишь! Я вишу под мостом! – и сбросил звонок.

Тем временем до Машиного папы дошли Машины слова. Он перезвонил и закричал в трубку:

– Ты что там, под мостом висишь? Вот то, что по «Эху Москвы» передают, это ты там под мостом висишь, горе мое? А это твое «все в порядке», оно когда наступит?

– Папочка, не волнуйся.

И до отца Ильи Яшина тоже дошло, что сын его висит под мостом. Он перезвонил и закричал в трубку:

– Ты что там? Под мостом висишь?

А брат Маши Петр, стоя на мосту, кричал:

– Нет! Не надо резать эту веревку! Нет! Они упадут и разобьются!

Маша посмотрела наверх. Над перилами моста склонялся милиционер. Кажется, он был пьяный. Он теребил альпинистский узел и кричал:

– Какие акции протеста! Никаких акций протеста в мое дежурство!

А брат Маши Петр хватал этого милиционера за руки, чтобы тот не развязал узла.