Тринадцатая редакция - Ольга Лукас

– Работаем, – коротко сказал Шурик. Ему вдруг показалось, что он вот-вот упустит защиту, так что тратить силы на разговоры он никак не мог.

Денису очень понравилась эта деловитая немногословность, поэтому он привычно перенаправил все ощущения в одно русло, позволив желаниям окружающих ворваться в свою голову. Первым делом он, разумеется, услышал именно «того хмыря в углу»: «Чтобы руки отсохли у переводчиков, и голоса у дублёров, и всё у всех вообще отсохло!»

«Чего тебе надобно, старче?» – мысленно спросил у него Денис. И это как будто сработало – а может быть, хмырю надоело проклинать кого не попадя, и он снова углубился в поиски. «Стэнли Кубрик, «С широко закрытыми глазами», без озвучки, просто с субтитрами, обычными человеческими субтитрами!» – забормотал он на все лады. «Бедняга», – даже пожалел его Денис. А потом ему стало не до этого, потому что в голове словно бомба взорвалась, и он на какое-то время пропал, растворился, перестал ощущать себя самостоятельной человеческой единицей, превратился в одно сплошное сознание, и всё это сознание заполнили плотные и тяжелые, как чугунные ядра, перекатывающиеся в глубоком гулком чане, фразы, из которых строилось желание Гумира. Он хотел только одного – чтобы его оставили в покое и дали создать операционную систему мечты до того, как он окончательно ослепнет.

Денис побледнел и пошатнулся от тяжести настоящего, сильного, страстного желания, такого желания, на каких мир держится, – раньше он никогда не сталкивался с носителями и даже представить не мог всей глубины и мощи их переживаний. Оказавшись внутри чужого желания, Денис с внезапной ясностью понял, с чем он имеет дело. Ну конечно же – если мунги из команды Даниила Юрьевича занимаются исполнением желаний, значит, то, что слышит сейчас Денис, и то, что он умудрялся слышать прежде, – никакие не мысли, а желания, и представлять по этим отрывистым отголоскам самых разных страстей мыслительный процесс окружающих его людей было – теперь это совершенно очевидно – крайне глупо и самонадеянно. Неудивительно, что его считали мальчиком не от мира сего, а он в свою очередь полагал, что его окружают пустоголовые существа с другой планеты.

– Эй, эй, – похлопал Дениса по руке Шурик, – ты ещё с нами или уже в астрале? Всё в порядке?

– В порядке, – выдохнул Денис, выныривая из чужого желания и позволяя привычным ощущениям вновь занять свои места.

– Он хочет чего-то очень ужасного?

– Не знаю. Не понимаю. Но то, как он этого хочет, ужасно само по себе.

– Тонко подмечено! – восхитился такой формулировкой Шурик и тут же упустил защиту. Впрочем, он и так продержался довольно долго.

Недоверчивый Гумир, несмотря на то что в своих пластмассовых очках-тренажерах он видел ещё меньше, чем обычно, быстро уловил перемену ситуации: только что возле полок с новыми поступлениями копошились какие-то серые, неприметные личности, а теперь там совершенно отчётливо видны два силуэта.

«А говорили, что не помогут мне эти очки. Эскулапы, ёж вас об забор», – презрительно подумал Гумир. Его упорство в очередной раз взяло верх и показало всем, что сила воли способна сломить любые преграды.

– Эй вы, двое! Вы там долго ещё будете стоять? – прикрикнул он на подозрительных посетителей, явно вздумавших что-нибудь стибрить.

Шурик спохватился, «дёрнул за ниточку», обнаружил, что «шарик улетел», быстро прикинул, когда именно он успел проворонить защиту, и понял, что надо как-то срочно выкручиваться самому и выпутывать Дениса, который вообще слабо представлял, что происходит, а после путешествия в самое сердце Настоящего Желания и вовсе несколько обмяк.

– Мы сейчас, только никак выбрать не можем. Не посоветуете, какой фильм лучше: «Умирая за любовь» или «Рождённые ненавистью»? – напустил на себя наивный вид Шурик.

– Оба хуже, – строго ответил Гумир. «Хмырь в углу», всё ещё надеявшийся найти нужный ему фильм с субтитрами, оставался теперь его последней надеждой на общение с разумной человеческой особью.

– Ну, тогда мы, наверное, возьмём оба, – Шурик изобразил на лице смущение, – и потом скажем вам, какой всё-таки лучше.

– Не утруждайте ни себя, ни меня, – отвечал Гумир. – Давайте вашу карточку.

– Карточку? – на этот раз по-настоящему, без притворства, удивился Шурик. Они с Денисом уже подошли к прилавку, помахивая злосчастными дисками. Практикант решил не вмешиваться в разговор – и ежу было понятно, что фильмы Шурик схватил для конспирации, а не потому, что он является любителем подобных киношедевров.

– Вы в сети наших салонов зарегистрированы? – устало поинтересовался Гумир. Он снял свои игрушечные очки, нацепил настоящие, с толстенными стёклами, и стал похож на измождённую стрекозу.

– Нет, не зарегистрированы, а надо, да? – удивился Шурик.

– А как вы собираетесь фильмы в прокат брать?

– Ну, денег в залог оставить, нет?

– Нет. То есть да, но этого мало. Давайте паспорт.

– Паспорт? – совсем растерялся Шурик. – Где-то он у меня был… Сейчас поищу… Чёрт, я же его две недели назад видел… Мельком… В ванной, на полочке… Или в прихожей?

– Завидую вашей безмятежной жизни, – скрипнул зубами Гумир. Его-то самого чуть ли не каждый день останавливают на улице, чтобы проверить прописку, а этот вот идиот живёт припеваючи, паспорта две недели в глаза не видел.

– Зарегистрируйте на меня, – всё-таки вмешался Денис, протягивая Гумиру паспорт. Почти как настоящий. Вернее – совсем настоящий, только дата рождения немного другая – подумаешь, всего-то четыре лишних года накинул, зато у окружающих вопросов не возникает. Через мгновение Денис подумал, что, может быть, он совершил ошибку: кто знает, вдруг Шурик нарочно притворился беспаспортным, но теперь что уж делать? Не кричать же, что «ой, извините, фальшивый паспорт вместо настоящего с собой взял», потому что тогда этот парень совсем разозлится, а ему и так несладко приходится, бедному.

Нет, всё было в порядке: Шурик одобрительно кивнул головой, чтобы показать Денису, что тот молодец, поступил правильно.

Гумир безучастно вбил в компьютер (проклятье, приходится всё же пользоваться этой дрянью – не могли в другую смену карточку завести!) паспортные данные Дениса, номер карты и назвал сумму залога за два фильма. Он уже перестал с подозрением относиться к этим двум олухам, просто хотел поскорее от них избавиться. Маска наивного простачка Шурику не только шла, но и неизменно помогала: в двусмысленной ситуации шемоборы чаще всего предпочитают напустить на себя таинственный пафосный вид, и нередко это их губит, а вот мунгам, как правило, хватает сообразительности на то, чтобы притвориться слабоумными и отвести от себя подозрения. «Нет, эти точно не из Майкрософта», – рассудил Гумир. Как всякий одержимый, уверенный в своём успехе и превосходстве, он полагал, что Биллу Гейтсу известно о его планах и он только и ждёт удобного момента, чтобы расстроить их. В оправдание Гумира надо сказать, что такие мысли у него появились не сами по себе, из чистого прозрачного воздуха, а по вине всё тех же шемоборов – вольно же было им напрямую предлагать этому умнику продать им душу в обмен на помощь и поддержку. Словосочетание «продать душу» материалист Гумир принимал за эвфемизм и понимал его так: «Иди к нам на службу, и мы поможем тебе». «Фигу вам!» – неизменно решительно и грубо отвечал этот гений, прогонял шемоборов, а на следующий день снимался с места, менял работу и переезжал в другой район или даже город – во избежание.