Собиратель автографов - Зэди Смит

Вознесение молитв на рабочем месте Игра слов • Джимми Стюарт — иудей • Каббала Элвиса Пресли • Кто кого перепьет • Жили-были когда-то в Европе • Брайан Дучамп • Сматываемся незаметно через ближайший выход

1

Зал номер три для проведения аукционов меньше всего походил сам на себя: не то церковь, не то синагога, в которую Алекс ходил каждую неделю и бормотал там выученные наизусть религиозные тексты. А теперь он считал изразцы на потолке и думал о Боге. Внешне он держался невозмутимо, а про себя молился: «Боже, помоги мне! Господи, поскорее бы мне отсюда убраться…» И поскорее бы все угомонились и перестали предлагать по телефону цены, да еще заполучить бы ему, что он хочет. Но все шло своим чередом. Алекс продолжал возносить молитвы, а порой ругался про себя, когда цены взлетали и он оставался с носом. Аукционист с хорошо поставленным голосом, как всегда театрально, ударял молоточком по деревянному бруску. Американец же, Джейсон Лавлир, сказал:

— Леонард Коэн? Не морочь мне голову — Леонард Коэн? Он все еще торчит снаружи? То есть не зашел сюда? Господи Иисусе… Одно время я встречался с его сестренкой, Хло. Хло Коэн. Толстушка такая. У нее щитовидка поехала. Сперва все было нормалек, когда мы познакомились. Потом ее понесло. Ну и мне пришлось с ней завязать. Леонард на ушах стоял. Ну и у меня с ним начались большие нелады.

Вообще, это неправда. Такого Лавлир никогда не говорил. Хотя, судя по тому, как у него слово за слово заскакивает, что-то подобное вполне мог выдать.

— Алекс Ли Тандем! — сказал Лавлир.

Никто больше так не подавлял, чисто физически, Алекса, как этот америкашка. От природы он был брюнетом, но выкрасился в блондина или что-то вроде того, и если у него когда-то и была верхняя губа, то он ее словно съел. В чисто килограммовом выражении он к толстякам не относился, и даже кое-какие мускулы у него имелись. Но живот его торчал не только вперед, но и вправо-влево. На табуретах у стойки бара он помещался с превеликим трудом. Чего только не показывают по телевизору, но только не разные страшненькие человеческие телеса. А то быть бы ему звездой телеэкрана, решил Алекс.

— Привет, Лавлир. Извини — опоздал.

— Прибыл наконец. Мы для тебя местечко придержали. Доув, ну-ка, двинься! Вот так. О’кей. По тебе что, грузовик проехал, Алекс? Что так опаздываешь? Та девчонка, да? Будь у меня такая, всю дорогу бы опаздывал. — Он изобразил на международном языке жестов секс. — Ну, ладно-ладно, сэр. А ты случаем не обкурился?

Алекс занял свое место между Джейсоном Лавлиром и Ианом Доувом — оба они считали себя его друзьями. Он вытащил из сумки роскошно изданный каталог, положил его себе на колени, открыл и начал листать. Лот номер сто шестьдесят девять включал будильник с сертификатом, подтверждающим, что он с 1965 по 1969 год находился в Грейсленде[29]. Иан Доув передал Алексу деревянную лопатку с номером десять на ней.

— Жулье, слов нет! Две тысячи фунтов зарядил за будильник. Ну разве я не прав? Нет, вы скажите, — бормотал Доув с такой интонацией, точно говорил: Ужасно, слов нет. Ей всего сорок исполнилось. Сорок лет — и она попала под автобус. А мы накануне поженились.

— Чудеса да и только.

— Знаете, что я высчитал?

— Пока нет, Иан?

— Я высчитал, что сюда затесался настоящий фан Элвиса. Вот почему цены так летают.

— Правильно.

— А вы знаете, кого я высчитал? Кто этот фан?

— Пока нет, Иан.

— Я высчитал, что это Джексон.

— Ла Тойя? — осведомился Алекс Ли, только чтобы поддержать разговор. — Или… погодите-ка… не Жермен?

Добродушная физиономия Иана Доува сморщилась от смеха. Он разворошил обеими руками свои уже тронутые сединой волосы. Иан Доув работал близ Гатуика в магазинчике при фабрике, выпускавшей разную пластмассовую дребедень. И что ни день, его жена находила муженька, пьяного вдрабадан, спящим в их просторном, как ангар, буфете в обнимку с баком для кипячения белья. Собиранием автографов он занимался от случая к случаю, но относился ко всем аукционам предельно серьезно, как к своему самому любимому хобби. Единственный человек на свете, образ жизни которого вызывал у Алекса легкую зависть.

— Да нет, Алекс, я имел в виду…

— Да понимаю, Иан, — мягко проговорил Алекс. — Все в порядке. Может, ты и прав. Чувствую себя не в своей тарелке сегодня. Не обращай на меня внимания.

— Это значит, — вступил в разговор Лавлир, — заткнись к чертям собачьим, Доув, и не действуй нам на нервы.

Иан весь съежился:

— Премного сожалею, что помешал.