Танго с манекеном - Алекс Форэн

– Не хотите что-нибудь выпить? – начал он вместо приветствия. – А то у меня были съемки, в горле пересохло.

– Хотим, – согласилась Мари, с интересом его разглядывая. – Мохито.

– Кстати, это Мари, мой компаньон, – сказал Грег. – Жаждет погрузиться в мир танго.

– Отлично. Тогда пойдем, выпьем мохито, – сказал Чучо и, повернувшись, довольно быстро пошел в ближайший переулок. – Как у тебя закончилось? Сумку нашли?

Черт, сейчас начнется…

– Ты же видел того детектива. Если он что-нибудь найдет, так раздуется от гордости, что перестанет влезать в машину.

Не сбавляя шага, Чучо искоса взглянул на Грега и, усмехнувшись, кивнул.

Зато Мари, судя по ее взгляду, требовалось объяснение.

– Ерунда, был один эпизод, – отмахнулся он.

– Мы с Грегом как-то снимали один форум на юге, – Чучо на ходу посмотрел на Мари ясными честными глазами и пожал плечами. – И у Грега стащили сумку.

Все же молодец Зоркий Глаз. Но со скользкой темы лучше сворачивать…

– Чучо, мы далеко идем?

– К Денизе. Мы же, по-моему, как-то были у нее с тобой.

– У Денизы? Не припомню… Наверное, ты был с кем-то другим.

– Да? Странно…

Они прошли через маленькую площадь, свернули в узкую едва освещенную улицу со странным, казавшимся, в присутствии Чучо, индейским названием Кинкампуа и вскоре остановились у дома, номер которого, судя по красной неоновой вывеске, был и его названием: «41».

Металлическая дверь была закрыта, а заведение никак не напоминало обычное парижское кафе.

– А нас сюда пустят? – спросила Мари таким тоном, что казалось, услышь она отрицательный ответ, разочарована не будет.

– Сюда пускают, даже если вы отлучены от церкви, – проговорил как бы между прочим Чучо, нажимая на звонок.

Через несколько секунд дверь приоткрылась, и в проеме показалось странное длинноволосое существо трудноуловимого возраста с крепкой широкоплечей фигурой, в коротком платье и туфлях на шпильке.

– Чучо, мальчик, какой сюрприз! – воскликнуло оно низким голосом. – Неужели сегодня мы танцуем?

– Как пойдет, Дениза, – Чучо с улыбкой подставил щеки для поцелуев. – Хотел показать твое местечко друзьям.

– Пусть они будут, как дома, – басовито пропела Дениза, оглядывая Грега и Мари. – Они чудесны, малыш. Ты всегда приходишь с хорошими людьми.

– И с твоим шоколадом, – добавил Чучо, протягивая пакет с логотипом «Фошона».

– Ты – лучший индеец!

Они спустились по лестнице вниз и расположились на не очень чистых бархатных диванах вокруг низкого столика. Все помещение представляло собой несколько таких альковов с диванами, с одной стороны которого размещалась барная стойка, а по центру – танц-пол, на котором сейчас довольно неумело двигалось несколько странных созданий, с трудом поддающихся внятному описанию. Еще несколько подобных персонажей потягивали коктейли на таких же диванах.

Заметив удивленные взгляды приятелей, Чучо пояснил:

– У Денизы, в основном, избранная публика. Ранимая и возвышенная. Педики, рогоносцы, вуаеристы… Ну, и трансвеститы, конечно. Дениза в прошлом – порно-звезда, очень востребованная. Перестав сниматься, она открыла это место. Дискотека. Клуб встреч… Здесь танцуют, как могут и как хотят, кто-то пьет, кто-то трахается, кто-то – наблюдает за этим. В общем, все разрешено и ничто не обязательно… Зато здесь есть ревность, страсть, несбывшиеся мечты, похоть, мечта о партнере… И даже ритм. Нравится место?

На танцполе кружились две немолодые дамы, одетые в полупрозрачные короткие платья. Подбираясь к ним, не попадая в такт, двигался субъект мужского пола в расстегнутой до пупа рубашке. На соседнем от них диване, поглаживая друг друга по коленям, ворковали двое молодых парней в приталенных майках.

– Ну, так… девиантно, – откликнулась Мари.

Подошла Дениза и, ласково положив руку на плечо Чучо, спросила:

– Что вам принести? Тебе, как всегда, а даме шампанское?

– Мне текилу, месье – виски, даме – ром, – сказал Чучо.

– Мохито, – поправила его Мари.

– Даме – ром с колой. Кола отдельно, – он обернулся к Мари. – Первый напиток – мой, ладно?

Мари пожала плечами.

– Благодарю… Так чем я могу быть вам полезен?

– Танго, Чучо, – ответил Грег. – Мы собираемся сделать альбом по Парижу. И выбираем темы. Одна из них – танго. Покажи нам танго в Париже.

Некоторое время Чучо молчал. Потом сказал:

– Смотрите… Умеющий видеть да увидит. Хотя бы и здесь… А остальным показывать без толку. Что для вас танго?

– Это экзамен? – спросил Грег.

– Это вопрос.

– Ок. Первые три слова, приходящие на ум… Загадка. Париж. Страсть.

– Общие слова. Клише. А для вас?

– Для меня… – Мари задумалась. – Мне всегда казалось, что это очень трудный танец. У него очень сложная техника.

– Серьезно? А я думал, в танго есть только три шага – вперед, назад и в сторону. Все остальное – излишество. Впрочем, других направлений движения и в жизни нет, согласитесь. Или вы знаете другие?

– Знаю, – коротко ответил Грег. – Вверх.

Чучо внимательно взглянул на него и кивнул, соглашаясь:

– Принимается. Ты не безнадежен. Что еще?

– Танго – традиционный латиноамериканский танец, – улыбнувшись, с видом прилежной школьницы продолжала Мари.

– Ох… – вздохнул Чучо. – Танго – музыка бездомных, застрявших между континентами и веками. Эмигрантов из Европы, приезжавших в Аргентину в поисках заработка. Родной язык танго– лунфардо. Знаете, что это?

Мари отрицательно покачала головой.

– Бандитский жаргон Буэнос-Айреса. Смесь итальянского, испанского и французского. Эмигранты, в основном молодые мужчины, приезжали без семей. Конечно, искали общества женщин. Спрос, как обычно, рождает предложение. В данном случае – проституцию. Все сюжеты танго – в этом. Трагедия женщины, вынужденной продавать себя… Ее гордость, уход от мужчины. Его страсть и ревность. И ностальгия… Я поэтому и привел вас сюда. Танца здесь нет, но есть почти все, из чего он состоит.

Принесли напитки. Чучо взял с блюдца кусочек лимона и, опять повернувшись к Мари, спросил:

– Вы позволите?

Не очень понимая, о чем он спрашивает, она кивнула. Индеец поднес руку к ее обнаженному плечу и, сжав пальцы, выдавил на него несколько капель сока. Она вздрогнула от неожиданности. Чучо, как ни в чем ни бывало, поднял стоявшую на столе солонку и высыпал на влажную кожу несколько белых песчинок. Потом поднял рюмку с текилой, посмотрел в глаза Мари и, сказав «за вас», осушил ее. И сразу, наклонившись, прикоснулся губами к ее плечу и провел по нему языком.