Как поджарить цыпочку - Нина Килхем

– Только что с печатного станка.

– Ну-у, спасибо огромное. Смотри, Карим, утка с соленой свининой и оливками.

– Фу!

– Вы пробовали какой-нибудь из рецептов? – кивнул Трой на книгу.

– Вот эти самые пирожные, например. Страница тринадцать. Я рецензирую эту книгу.

– Значит, и про меня напишете? Хо, ну и дела. Значит, я вроде как участвую в написании статьи? Вот это круто. Правда, Карим?

– Мне нужно в туалет, – ответила Карим.

Выходя из кухни, она обернулась и с ненавистью посмотрела на мать. Джасмин допила последний глоток вина.

– Ну, пора за работу.

– Да, я, пожалуй, тоже пойду.

Джасмин быстро завернула оставшиеся пирожные в фольгу.

– Вот, возьми с собой. У нас тут столько еды…

– Спасибо, миссис…

– Джасмин.

– Джасмин.

Он стоял и смотрел на нее. Джасмин опустила взгляд.

– Так что… э-э… – начал он, но запнулся. – Еще раз спасибо, – закончил он и исчез в направлении слабого звука воды, спускаемой в туалете.

Джасмин взяла полный стакан вина Карим и выпила его залпом, пытаясь залить огонь, бушевавший во всех эрогенных зонах ее тела.

Когда Трой вышел из кухни со своими пирожными, Карим встретила его у входа. Широко распахнув дверь, она помахала рукой, как матадор, выгоняющий быка из загона.

– Ой, ну перестань, Карим.

– До свидания, счастливо.

Он дотронулся до ее ключиц и провел пальцем до выреза футболки.

– Ты что, рассердилась?

– Иди, иди домой, поешь.

– Я всего лишь хотел понравиться твоей матери.

– Угу.

Теперь его палец прочертил восьмерку, заключив в нее маленькие грудки-мандаринки Карим.

– Обещаю, что больше не буду стараться ей понравиться.

– Обещаешь? – усмехнулась Карим.

Его палец двинулся вниз, в направлении ее впалого живота.

– Может, пойдем все-таки в твою комнату?

– Нет. Она там.

– Можем куда-нибудь отъехать.

– Ой, школьные штучки, – закатила глаза Карим.

– Бог запрещает заниматься этим в нашем возрасте, – рассмеялся Трой.

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

Трой посмотрел на Карим. Она стояла со свинцовым взглядом, надув губы и скрестив руки. Он качнул рукой, прикидывая вес пирожных, и принял решение.

– Ты права. – Он сунул руку в карман брюк за ключами от машины и вышел за порог.

Глаза Карим изумленно распахнулись.

– Ты куда?

– Домой.

– Почему?

– Кучу всего надо прочитать.

Карим вприпрыжку понеслась за ним.

– Но… – Она смотрела, как он аккуратно укладывает пирожные на заднее сиденье своей старой голубой «субару».

– Я тебе позвоню, – выпрямившись, улыбнулся он и сел за руль.

Карим забарабанила в окошко. Он опустил стекло.

– Мы могли бы позаниматься вместе, – предложила она.

– М-м-м, лучше не надо. Толку не будет.

– Но…

– А?

– Но я думала, что идея была именно такая?

– И продолжай так думать.

Трой включил зажигание и, подмигнув Карим, с визгом рванул с места. Карим с отчаянием смотрела ему вслед. Ну вот, опять мамаша все испортила!

– Карим? – позвала Джасмин, услышав, как хлопнула входная дверь. Тишина. – Карим, дорогая, пойди сюда на минутку.

Карим вошла в кухню. Джасмин, поглаживая бокал с вином, стеклянным взглядом смотрела в темноту за окном. Обернувшись к дочери, она одарила ее материнской улыбкой, от которой Карим заскрежетала зубами.

– Какой милый парень, этот Трой. Ты никогда о нем не говорила.

– И что?

– Ничего, просто приятный, и все.

– Ага.

– Л вы, ребята… – Джасмин осеклась.

– Что?

– Вы встречаетесь?

– Каждый день в школе.

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

– Ради бога, мам… Мне надо делать уроки.

– Может, съешь чего-нибудь? Что ты сегодня ела?

– Много всякого.

– Например? Не видела, чтобы ты завтракала.

– Не все завтракают.

– Резонно.

Карим пожала плечами.

– Ну хоть грушу возьми…

– Я не голодна.

– Ты думаешь, что это выглядит привлекательно, но это не так.

– Попробуй убедить в этом журналы.

– А, вот оно что! Ты решила стать моделью.

– Я этого не говорила.

– Тогда ешь.

Карим направилась к двери.

– Карим?

– Что?

– Знаешь, ты можешь говорить со мной обо всем. О том, что тебе хочется узнать.

Карим бесстрастно взглянула на мать. Джасмин покраснела, но не угомонилась.

– О мужчинах, об отношениях с ними. Давай поговорим, когда захочешь. Мне кажется, было бы хорошо, если бы ты со мной поговорила.

– Ой, мам!

Карим закатила глаза и вышла из кухни, а Джасмин со своим бокалом села за стол и подумала о том, что совсем вроде бы недавно она была для Карим всем. Трехлетняя Карим сидела в ванне и все повторяла, как любит свою мамочку. Доченька. Ее сердечко трепетало от радости. Она могла бы дать ей то, чего недополучила сама – не только материально, но и эмоционально. Она хвалила дочку, говорила, что та обязательно станет кем захочет. Все время повторяла, какая она красавица. Какая умница. Не такая, как все. Она знала, что в какой-то момент отношения обострятся. С подростками всегда нелегко. Но у нее с дочкой, думала она, все будет по-другому. Джасмин думала, что они сумеют справиться. Доченька ее. Карим. Беззубая и лысенькая. С толстой и красной, несмотря на старательный уход, попкой. С пронзительным ревом по ночам, от которого упал бы в обморок даже бабуин. Ее дитя. Карим.

Джасмин заставила себя встать со стула. Честно говоря, ее уже тошнило от рецептов и удачных находок Марселлы, и хотя она намеревалась приготовить сегодня на ужин густой сливовый суп по ее рецепту, Джасмин направилась к шкафу, в котором хранила все необходимое для выпечки. Ей захотелось шоколада. Жирного, густого, сливочного, утешающего шоколада. На ужин она чего-нибудь зажарит на гриле и нарежет салату. Основные же усилия направит на десерт. Она достала большую миску и миксер. Положила в миску кусковой шоколад, ваниль и сахар. Сунула голову в холодильник и пересчитала количество яиц. Десять. Как раз хватает. Рот ее наполнился слюной, она несколько раз сглотнула. Так, сливки есть? Из-за банки с майонезом выглядывал пол-литровый пакет. Она понюхала содержимое. Сегодня еще пойдут. Потом направилась к бару и проверила запасы. Бренди, «Амаретто», «Гран Марнье». М-м-м, «Гран Марнье» пойдет. Нежный, апельсиновый. Шоколад и масло уже плавились в котелке с двойными стенками. Жирная, мягкая смесь. Джасмин до лимонной желтизны растерла яичные желтки с сахаром и профессиональным подкручивающим движением вылила на них шоколад. Пара взмахов лопаткой – и смесь приобрела желанный вид. Джасмин встала над миской и слизнула с лопатки остатки шоколада. Теперь «Гран Марнье». Так. Попробовала. Еще чуть-чуть. Еще раз попробовала. Она отмерила нужное для получившейся смеси количество белков, взбила их и выложила сверкающей массой на шоколад. Разравнивая белковые волны, Джасмин всхлипнула. Пригладила белок, подтерла нос рукавом и со слезами на глазах засунула мусс в холодильник. Прислонилась к дверце, превозмогая тошноту, схватилась за живот и зарыдала.