Сговор остолопов - Джон Кеннеди Тул

В самом же мозговом центре происходила деятельность, активная более, чем обычно. Игнациус кнопками прикреплял к столбику около своих шкафчиков раскидистую картонную табличку, гласившую жирыми синими готическими буквами:

ОТДЕЛ ИССЛЕДОВАНИЙ И СПРАВОК

И.Ж.РАЙЛЛИ, ХРАНИТЕЛЬ

Он пренебрег утренней систематизацией документов для того, чтобы изготовить эту табличку, распростершись на полу с куском картона и синей плакатной краской и более часа тщательно выписывая буквы. Мисс Трикси наступила на табличку во время одного из своих периодических бесцельных обходов конторы, но ущерб свелся лишь к маленькому отпечатку ее тапочка на одном из уголов картонки. Тем не менее, Игнациус счел крохотный след оскорбительным и зарисовал его драматичной стилизованной вариацией геральдической лилии.

— Как это мило, — сказал мистер Гонзалес, когда Игнациус закончил стучать. — Она придает конторе определенную тональность.

— Что это значит? — вопросила мисс Трикси, остановившись непосредственно под табличкой и неистово всматриваясь в нее.

— Это всего лишь указательная веха, — гордо пояснил Игнациус.

— Мне все это непонятно, — заявила мисс Трикси. — Что здесь происходит? — Она повернулась к Игнациусу. — Гомес, кто эта личность?

— Мисс Трикси, вы же знаете мистера Райлли. Он уже неделю с нами работает.

— Райлли? Я думала, это Глория.

— Ступайте на место и займитесь цифрами, — велел ей мистер Гонзалес. — Мы должны отослать ведомость в банк до полудня.

— О, да, мы должны отослать эту ведомость, — согласилась мисс Трикси и зашаркала в дамскую уборную.

— Мистер Райлли, мне бы не хотелось оказывать на вас давление, — осторожно проговорил мистер Гонзалес, — но я не могу не заметить, что на вашем столе скопилась гора материалов, требующих систематизации.

— Ах, это. Да. Так вот, когда я сегодня утром выдвинул первый ящик, меня приветствовала довольно крупная крыса, которая, казалось, пожирала папку «Мануфактуры Абельмана». Я счел благоразумным дождаться, пока она не насытится. Мне бы весьма не хотелось подцепить бубонную чуму и потом возлагать вину на «Штаны Леви».

— Вполне справедливо, — встревоженно произнес мистер Гонзалес, и вся его резвая натура затрепетала от такой перспективы несчастного случая на производстве.

— А в дополнение к этому, мой клапан плохо вел себя и препятствовал мне в попытках наклониться и достичь нижних ящиков.

— У меня на этот случай как раз кое-что имеется, — сказал мистер Гонзалес и исчез в конторском чуланчике, чтобы достать, как вообразил себе Игнациус, некое лекарство. Однако, вернулся он с миниатюрнейшей металлической табуреточкой — Игнациус никогда в жизни с такими дела не имел. — Вот. Человек, работавший с документацией, бывало, катался на ней взад-вперед вдоль нижних ящиков. Попробуйте.

— Я убежден, что особенности строения моего тела не так легко адаптируются к такого рода устройствам, — заметил Игнациус, пробуравив взглядом ржавую табуретку. У него всегда было неважное чувство равновесия, и с самог о тучного своего детства он был подвержен тенденции падать, поскальзываться и спотыкаться. До пяти лет, пока ему, наконец, не удалось пойти нормальным образом, он представлял собой сплошную массу синяков и шишек. — Тем не менее, ради «Штанов Леви» я попробую.

Игнациус стал приседать, все ниже и ниже, пока объемные его ягодицы не соприкоснулись с табуреткой, а колени не задрались почти до плеч. Когда он, наконец, утвердился на своем насесте, то стал походить на баклажан, балансирующий на канцелярской кнопке.

— Ничего не выйдет. Я чувствую себя довольно некомфортабельно.

— А вы попробуйте, — бодро произнес мистер Гонзалес.

Приведя себя в движение ногами, Игнациус тревожно пропутешествовал вдоль ряда выдвижных ящиков, пока одно из микроскопических колесиков не застряло в трещине. Табуретка накренилась, а затем опрокинулась, тяжело вывалив Игнациус на пол.

— О, мой Бог! — проревел он. — Мне кажется, я сломал себе спину.

— Держитесь, — возопил мистер Гонзалес преисполенным ужаса тенорком. — Я помогу вам подняться.

— Нет! Никогда не следует перемещать лицо со сломанной спиной, если у вас нет носилок. Я не желаю остаться парализованным благодаря вашей некомпетентности.

— Прошу вас, попробуйте подняться, мистер Райлли. — Мистер Гонзалес смотрел на могильный курган, выросший у его ног. Сердце его ушло в пятки. — Я вам помогу. Мне кажется, вас не очень сильно ранило.

— Оставьте меня в покое, — взвизгнул Игнациус. — Вы олух. Я отказываюсь провести остаток жизни в инвалидной коляске.

Мистер Гонзалес почувствовал, как ноги у него холодеют и немеют.

Грохот игнациусова падения привлек из дамской уборной мисс Трикси: она обогнула конторские шкафчики и запнулась о гору распростертой плоти.

— Ох, батюшки, — немощно выдавила она. — Глория что — умирает, Гомес?

— Нет, — отрезал мистер Гонзалес.

— Ну что ж, я определенно этому рада, — произнесла мисс Трикси, наступая на вытянутую руку Игнациуса.

— Боже милосердный! — загремел тот, подскакивая и садясь. — Кости моей руки раздроблены. Я никогда не смогу ею пользоваться снова.

— Мисс Трикси легче пушинки, — сообщил Игнациусу заведующий конторой. — Мне кажется, она не смогла бы нанести вам тяжких увечий.

— А на вас она когда-нибудь наступала, идиот? Откуда вам знать?

Игнациус сидел у ног сослуживцев и изучал собственную руку.

— Подозреваю, что больше не смогу сегодня шевелить этой рукой. Мне лучше незамедлительно отправиться домой и сделать ей ванночку.

— Но ведь нужно систематизировать документацию. Смотрите, сколько папок у вас уже скопилось.

— И вы говорите о систематизации в такое время? Я уже подготовлен к тому, чтобы связаться со своими адвокатами и заставить их подать на вас в суд за то, что вы взгромоздили меня на этот непотребный табурет.

— Мы поможем тебе встать, Глория. — Мисс Трикси приняла стойку, очевидно, означавшую подъемное устройство. Она широко расставили туфли носками врозь и присела, как танцовщица с острова Бали.

— Поднимитесь, — рявкнул ей мистер Гонзалес. — Вы сейчас свалитесь.

— Нет, — едва разжала она увядшие губы. — Я помогу Глории. Зайдите вон с той стороны, Гомес. Мы сейчас поднимем Глорию за локти.

Игнациус покорно наблюдал, как Гонзалес присаживается на корточки с другого фланга.

— Вы неверно распределяете вес своего тела, — назидательно сообщил он им. — Если вы желаете предпринять попытку меня поднять, то такое положение не дает вам никакого упора. Я подозреваю, что все втроем мы можем получить травмы. Я предлагаю вам занять вертикальную позицию. Таким образом вы легко сможете нагнуться и поднять меня.