Дживс и свадебные колокола - Себастьян Фолкс

Бикнелл взялся раздавать стеклянные емкости, а я плелся за ним с тяжеленной хрустальной вазой, полной крыжовенного киселя.

Надо отдать должное гостям сэра Генри – они не застревали подолгу на одной и той же теме. Как раз когда я приблизился с киселем к леди Хаквуд, Руперт Венаблз вежливо поинтересовался, где его будущая двоюродная теща, если можно так ее назвать, намерена провести конец лета.

Ответ был кратким и неприветливым:

– Денежные обстоятельства не позволяют нам путешествовать дальше Уэрхема.

– Как жаль! – воскликнул младший Венаблз, радуясь, что наконец-то и ему удалось завладеть общим вниманием. – На Средиземном море сентябрь – лучшее время. Бархатный сезон! Именно в это время, как известно читателям, я совершил путешествие на галере в Гибралтар.

– Это моя любимая книга Ру! – промурлыкала миссис Венаблз.

Мне показалось, что кто-то заскрежетал зубами. Должно быть, просто сэр Генри двинул стулом.

– Да, мне она тоже очень нравится, – сказала Джорджиана.

– В самом деле, дорогая? – откликнулся Венаблз.

– Да, а что?

– Мне казалось, ты предпочитаешь путешествовать по Средиземноморскому побережью в мае.

Венаблз-младший улыбнулся, как актер мюзик-холла, который только что произнес лучшую свою шутку. Публика реагировала вяло.

Тем не менее Венаблз гнул свое:

– Променад в Ницце… Набережная в Каннах… По-моему, весной ты находишь их особенно соблазнительными.

Я бы мог с ним поделиться старинным советом: что делать, если оказался в яме. А если еще леди Джудит Паксли при этом разглядывает вас в лорнет… Не придумано еще совета на этот случай, но почти наверняка тут рекомендуется не только прекратить копать, но еще и срочно сменить тему.

Однако Венаблз-младший, подобно своему отцу, не ведал стыда.

– Кстати, дорогая, – продолжал он безмятежно, если я правильно употребляю здесь это слово, – ты не рассказывала подробностей своего весеннего приключения.

Джорджиана сердито покраснела, но смолчала.

– Джиневра! – крикнула вдруг леди Джудит.

Я невольно оглянулся – уж не явилась ли еще одна карга, чтобы довести общее число до классической цифры три.

– О чем он говорит?

– О том, как Джорджиана провела неделю во Франции, – ответила леди Хаквуд, и я сообразил, что ее, как видно, зовут Джиневра. – Там ее преследовал какой-то сумасшедший по имени не то Глостер, не то Вустер…

– Боже правый! – ахнула леди Джудит. – Неужели Берти Вустер, племянник Агаты Уорплесдон? Я думала, Агата его давным-давно пристроила в лечебницу!

В этот миг случились сразу несколько разных событий. Наверное, не так уж важно, в каком именно порядке все происходило, но я люблю точные факты. Может, это и пустяк, но у нас, писателей, своя гордость.

Хрустальная ваза с крыжовенным киселем, куда леди Джудит как раз погрузила половник за добавкой, сильно дернулась, будто по собственной воле.

Джорджиана Мидоус швырнула салфетку на стол и выбежала из комнаты.

Руперт Венаблз проводил ее глазами, хмыкнул и обвел взором присутствующих.

Бикнелл в очередной раз подлил вина хозяину дома.

Были предприняты отчаянные усилия спасти вазу, но она была вся скользкая от киселя, а очки Дживса мешали мне нормально видеть. Наверное, зря я отнял одну руку, чтобы подхватить сосуд снизу – тут-то эта кошмарная штуковина и перевернулась. И уж совсем напрасно я попытался отскрести примерно пять порций киселя со взбитыми сливками с колен леди Джудит Паксли серебряной ложечкой.