Illuminationes - Эдуард Лимонов

Сон — состояние сна — это метафизический мир. Куда у нас есть обязательный доступ (я бы сказал — насильственный доступ) раз в сутки, на протяжении одной трети этих суток: часов восьми.

Фрейд был не прав, отнеся сновидения к подсознанию человека. На самом деле в снах мы сплошь и рядом встречаем мертвых (родителей, жен и прочих близких и дальних и неизвестных) и вовсе не живших, может быть, людей и существ. Как–то раз я провел такой эксперимент: повесил на четки (я ношу тонкую нить четок на шее уже много лет) осколок сихотэ–алиньского метеорита. Примотал его к хвостам четок. Я увидел страшнейший сон. Я летал (или находился, может быть, на карнизе вверху у сводов пещеры), а внизу огромные полулюди–полузвери, грызли жалких каких–то людей без одежды, раскусывая кости и их белые тела. Проснувшись, я в ужасе сорвал с себя и четки, и метеорит…

С помощью сна мы имеем возможность выходить ежесуточно в метафизический мир. Конечно, мы в нем чужие, у нас нет привычки к нему, нет понимания, кто есть кто в этом мире. Сон нам дан, вероятнее всего, лишь в очень небольшой степени для отдыха, а вообще это наш обязательный коридор в невидимый мир. Этот коридор нам дал (активировав наш головной мозг путем магически–химической акции поедания плода с Древа Познания) Соавтор. Мы только плохо умеем пользоваться коридором. Мы невнимательны к сновидениям.

Сон — это возвращение во чрево матери-Вселенной, в Бездну Хаоса.

Ежесуточное возвращение в дорожденческое состояние, очевидно необходимое. То есть человек наполовину принадлежит физическому миру, а наполовину — метафизическому. У него, таким образом, две среды обитания (как бы суша и вода/водная стихия) и физический мир, и метафизическое состояние. Недаром же во сне он не движется никуда, на одном месте находится. Потому что в нематериальном мире происходят другого свойства передвижения, не физические. То есть человек — существо и физическое и метафизическое.

Человек спит от необходимости глотнуть метафизического мира, восемь часов в метафизическом мире снимают усталость от мира физического.

Однако полного доступа в и потому полного понимания метафизического мира у нас нет. Кто–то поставил нам глушитель и одновременно фильтр, чтобы мы не проникли в тайны метафизического мира. Кто это сделал? Создатель? Соавтор? Могли сделать и тот и другой. «Змей» — чтобы ограничить могущество человека, ведь уже даже только активировав разум, он дал человеку огромное могущество. Мог поставить глушитель и сам Создатель, потому что в метафизическом мире человек узнал бы кто он и для чего предназначен.

В 2001 году мне в Лефортовскую тюрьму принесли автомобильный телевизор, он же и радиоприемник. Однако мне его вручили с уже урезанными возможностями — тюремные умельцы над ним поработали. Телевизор мог принимать лишь несколько программ, и совсем было отключено радио. Вот так же поступили и с человеком, установив при его создании и ограничитель, и глушитель.

Фрейд произвольно интерпретировал сновидения. На самом деле сновидения — это спам, исходящий из глушителя, все эти торсы, тела и глупейшие ситуации с родными, близкими, незнакомыми. Спам должен предотвратить проникновение человека в метафизический мир, завалить истину чепухой.

В случае с повешенным на грудь метеоритом, я, видимо, прорвался сквозь спам в метафизически чистый ужас.

Выход в метафизический мир возможен и в бодрствующем состоянии. Но он возможен при условиях жесткой аскезы и отрешенности от физических удовольствий, т. е. там, где преодолевается физическое. Сон, где выход представляется через сновидения, — наипростейший выход.