Без мужика - Евгения Кононенко

— Верю, мама, родная, верю, но у нас разные представления о счастье…

— Но сейчас… Быть может, мы видимся в последний раз…

— Мама! Не в последний! За мной приедет такси, а не «Black maria»…

— Ну да, ну да… Я говорю так, потому что это особенная ночь все-таки… Как ты думаешь — только честно… твой Рон… он любит тебя?

— Он выбрал меня из многих…

— Доченька, он бы умер за тебя, если б пришлось?

Оксана прекратила подпихивать коленом вещи в одну из сумок, посмотрела на взволнованную мать. Наконец тихо произнесла:

— Полагаю, то общество, в котором мы живем, избавит нас от такой фатальной постановки вопроса. Он ценит мою зрелую красоту, которой я обязана… — Дочь кивнула головой на портрет. — Ценит мое образование.

— Образование… Учила, учила тебя, и вот, выучила. Все у тебя было: и наилучшая по тем временам школа, и музыка, и университет, и курсы английского…

— А знаешь, мама, все наши девчонки с первых городских курсов используют на практике полученные знания именно так, как и твоя дочь. Нелька Тимченко нашла датчанина. Яна Робащук — француза. Она еще и на курсы французского ходила: как в воду глядела. А Гелена — была уже и в Швеции, и, кажется, в той же Бельгии.

— Так Гелена ведь, кажется, замужем?

— Ну и что с того? Какой от такого мужа прок? Чемодан без ручки! Три года нигде не работает, лежит на диване, пописывает стишки! Да, кстати, мама, мама… — у Оксаны задрожал голос, — ты не перепишешь мне в блокнот те стихи, дедушкины, что нам их передал тот человек, который к бабушке приходил…

— Сейчас, сейчас, доченька…

— И может, дашь мне ту фотографию, по которой делали портрет?

Мама принесла из смежной комнаты старый бабушкин портфель, где хранились несколько скромных золотых украшений, документ о реабилитации дедушки, самые дорогие письма и фотокарточки. Написала на конверте, в который положила снимки, несколько строчек, не заглядывая в пожелтевший оригинал:

Из этой бездны не увижу света

Сквозь снежный горестный круговорот.

Но по закону жанра и сюжета

Я верю в то, что оттепель придет…

И вновь зазвенел телефон, теперь местный. Сказали, что такси выехало. Будет через 20 минут. Оксана застегнула вторую сумку, начала переодеваться.

— Ты паспорта положила?

— Да, мама.

— А билет?

— Ну конечно…

— Господи! Мы так укладывались — тут все можно было забыть!

— Поедешь со мной в аэропорт? Там теперь красиво! Не то, что в давние времена, когда мы летали в Крым!

— Нет, доченька, не поеду. Я всего боюсь. Буду, как дура, среди этого модерна. Ты позвони, как долетела. Надеюсь, он тебе разрешит один раз!

— Мама, мои неограниченные телефонные звонки включены в брачный контракт. Как и поездки домой трижды в год!

— Ну, дай тебе Бог!

В напряженной черной тишине раннего утра просигналил автомобиль. Мама с дочкой присели на диванчик. Автомобиль посигналил еще раз. Мать натянула боты на босу ногу, надела старенькое пальто, схватила обе сумки — не надо, мама! — пошла по ступенькам вниз. Водитель встретил их на лестнице, забрал сумки, быстро спустился. Мать с дочерью, взявшись под руки, тихо шли мимо сонных обшарпанных стен. Возле машины обнялись.

— Ну вот куда привели тебя законы жанра, родная моя… Неужели это логика твоего сюжета?

— По законам жанра, это лишь начало сюжета. Самое интересное впереди… Знать бы — что?

…Такси быстро исчезло из виду. Вот его уже и не слышно. Матери стало холодно, она вернулась домой. Открыла стеклянные дверцы книжного шкафа, взяла в руки цветное фото, долго разглядывала Оксану и Рональда. Невольно поставила их фото рядом с Портретом. Вспомнила последние слова, которые сказала ей дочка, садясь в машину. И впервые без слез, а с интересом, будто вся эта история была ей чужой, подумала: «А и правда, что же будет дальше?..»