Правь, Британия! - Дафна дю Морье

Домик в лесу, построенный перед первой мировой войной, первоначально служил летней беседкой для бывшего помещика, жившего в Треванале и увлекавшегося наблюдением птиц. Во время войны с Гитлером войска местной обороны использовали его как наблюдательный пункт. Позже он был предан забвению, обшивка начала гнить, и все сооружение рухнуло бы, не появись бродяжка, незаконно в него вселившийся и превративший беседку в сравнительно уютный, сухой и теплый домик. Пока Сэм вел ее через лес, Эмма узнала, что он и Энди нередко заходили к бродяжке, но хранили это в тайне.

— Он не слишком любит людей, — признался Сэм, — говорит, они любопытные, и я с ним согласен. Чем он только не занимался за свою жизнь. Был плотником на корабле, работал на ферме, в зоопарке, в магазине электротоваров — у него есть радио, которое он сам смастерил!

Эмму не интересовала история жизни бродяжки, все, что она хотела узнать, — как Терри умудрился сломать ногу и сильно ли он сейчас страдает.

— Будь вежлива, — попросил Сэм, когда за деревьями показалась крыша домика. — Он не любит девушек и женщин, говорит, они еще любопытнее мужчин.

Эмма представляла себе темное полуразрушенное самодельное жилище, под нависшими ветвями деревьев. Она ошиблась. Бродяжка расчистил вокруг домика порядочно места и вскопал позади него грядку для овощей. Источником воды служил ручеек, бегущий по склону скалы; когда Эмма и Сэм приблизились, они увидели, что хозяин наполняет водой ведро. Обернувшись в их сторону, он узнал Сэма и облегченно вздохнул.

— Это Эмма, — сказал Сэм. — Мы встретились на поле. Она искала Терри, и мне пришлось ей рассказать. Доверять ей можно.

— Здравствуйте, — сказала Эмма.

До этого она видела бродяжку только издали. Из своего логова он пробирался на берег особым путем: по тропинке, вырубленной в скалах им самим; каждый раз, когда она с мальчишками замечала его на пляже, он, согнувшись в три погибели, собирал выброшенные на берег доски и водоросли. Зимой и летом он одевался одинаково: позеленевшая от времени куртка, фланелевые брюки, заправленные в сапоги, и кепи, надвинутое на изрезанный морщинами лоб. Как-то прошлым летом, когда все они были на пляже и вдали появился этот отшельник, Колин имел наглость заявить, что бродяжка похож на Мад.

— Понял, — восторженно заорал он тогда, — это брат Мадам, и она разрешила ему поселиться в лесной хижине под большим секретом.

Эта история периодически всплывала в их доме, развлекая Мад. Она называла это своей «тайной виной», но прошло лето, они все реже и реже ходили на пляж, незаконный поселенец, бродяжка, он же и скрывающийся брат, понемногу был всеми забыт, кроме, как сейчас обнаружилось, Энди и Сэма. То, что его зовут мистер Уиллис, выяснилось только теперь.

Без своего привычного кепи он выглядел не так внушительно. Мягкий взгляд сквозь очки. Копна седых волос — должно быть, ему за семьдесят. Он пристально посмотрел на Эмму и сказал:

— Вы хотите повидать мальчика?

— Да.

— Тогда входите.

Он повел их в хижину. Эмму поразил его голос. Он говорил напевно (наверное, он из Уэльса?). Эмма вошла в дом, быстро окинула взглядом комнату — чисто и сухо, поленья горят в камине, — и все ее внимание обратилось на Терри. Он лежал на походной койке у стены, рядом с камином. Эмма подбежала и склонилась к Терри. На его белом лице, казалось, остались только огромные глаза.

— Терри, дорогой, — сказала она, — что с тобой? Мы так волновались. Слава Богу, ты нашелся… — Она посмотрела на бродяжку, оставшегося стоять в дверях: — Мы боялись, что его арестовали американцы.

Терри попытался улыбнуться, но она видела, что он борется с болью. Счастливчик Терри — он никогда не болел — внезапно показался таким беззащитным, юным, намного младше ее и Джо.

— Я бы загнулся, если бы не мистер Уиллис, — сказал Терри. — Уж не знаю, как ему это удалось, но он притащил меня сюда на своем горбу, по крайней мере, он так говорит. Похоже, что я был без сознания почти все время.

— Ничего особенного, — вставил его спаситель. — Я нашивал грузы и потяжелей и еще потаскаю.

Да, это валлийский акцент. Характерная певучесть, подъем интонации к концу предложения. Эмма снова повернулась к Терри:

— Я виделась с Миртл. Только что была на ферме. Она рассказала мне, как ты дрался с капралом Вэггом. Об этом никто больше не знает. Там ты и сломал ногу?

— Нет, не там, — прошептал Терри. Из-за боли он говорил медленно. — Он погнался за мной, он и еще четверо, и я быстро, как только мог, побежал. Начинался прилив, это меня и спасло, потому что они стали спотыкаться в воде, а я ускользнул, забравшись на Адский утес, и там спрятался в расщелине, так что они меня потеряли и, наверное, ушли обратно на пляж Полдри. Тут я, как дурак, поскользнулся и пролетел футов двадцать к подножию утеса. Даже двинуться не мог, и такая боль, что я понял, что ногу сломал. Я пролежал там, как мне казалось, около часа. Потом появился мистер Уиллис.

Мистер Уиллис продолжил рассказ сам.

— Нет, парень, не час, минут тридцать, скорее всего. Я с обрыва наблюдал за неразберихой на пляже и увидел, как они за тобой погнались. Я уж решил сам спуститься вниз и разобраться с ними, но они повернули обратно. Тут я подумал, что ты смотался от них, и пошел домой. Я храню плавник у ущелья, поэтому и решил повернуть туда, и вдруг вижу: ты лежишь, а вода уже к тебе приливает. Не мог же я тебя бросить, правда? — Он приподнял одеяло и показал, что на левую ногу Терри наложены лубки. — В свое время я работал санитаром в военно-морском госпитале. Конечно, я сделал только самое необходимое, и мальчишку нужно доставить в больницу. Вопрос в том, как это сделать. Кругом на дорогах посты. Они опять передавали сообщение, полчаса не прошло. Задерживают молодых парней, говорят, до выяснения некоторых обстоятельств.