Повести монгольских писателей. Том первый - Цэндийн Дамдинсурэн

XI

«Что с Аюушем? — с тревогой в сердце спрашивал себя Дашдондог. — Сполз в лощину, и с тех пор его пулемет молчит. Неужто убит? Кто знает… Но ясно, что он в беде, и нужно спешить ему на помощь».

— Аюуш в беде! — не выдержав, крикнул он. — Старшина, прикажи мне идти к нему на помощь! Если не поторопимся, будет поздно.

«Аюуш ранен, его жизнь в опасности», — пронеслось по рядам наступающих. Словно вылитые из бронзы, уставшие, осунувшиеся лица становились еще мрачнее. Ненависть к врагу кипела в сердцах бойцов, вела их вперед. Все взгляды были прикованы к лощине за мостом, все разговоры в короткие минуты затишья были только о нем.

— Аюуш и в самом деле герой! Не устаю ему удивляться, — говорил один.

— А чему удивляться? Это еще задолго до войны было видно! — откликался другой. — Где какое соревнование — Аюуш среди победителей. Как награждение, так он обязательно в числе отмеченных. Всегда и везде его ставили в пример.

— Это правда. Отважный был парень и весельчак, — вздыхал первый.

— Почему «был»? Такого смерть не возьмет!

— Что теперь говорить! Ты видел, как он перебирался через мост?

— Видел! И что же?

— А то, что уже на мосту раза четыре пули его останавливали. А сколько их попало в парня за мостом?! Нет, говори что хочешь, а в живых тут уж не останешься.

— А я верю: Аюуш жив! — отрезал другой и энергично рванулся вперед.

Японцы усилили огонь — решили, видно, никого не подпускать к мосту, никому не давать возможности помочь Аюушу, если он ранен.

— Никак, и эти гады поняли, что за человек наш Аюуш, — скрипнул зубами Дашдондог.

Аюуш по-прежнему молчал, и молчал его пулемет, который до сих пор так действенно прикрывал наше наступление. Все это наводило его однополчан на невеселые мысли.

— Нужно искать Аюуша, пробраться за мост и найти его, непременно найти. — Голос полковника, который ни когда не терял самообладания, на этот раз немного дрожал. Во исполнение его приказа старшина Дудэй послал на выручку Аюушу бойца-автоматчика, и теперь с замиранием сердца следил за тем, как тот, то ползком, то пригнувшись, то плотно приникнув к земле и вновь приподнимаясь в траве, неуклонно подбирался все ближе и ближе к мосту. «Так, так… все хорошо», — бормотал Дудэй и, не сводя глаз с бойца, невольно повторял на месте его движения. Вот он заметил: вражеский пулеметчик, который засел левее моста, засек смельчака, дал по нему очередь. Старшина приказал снайперу-минометчику Данзанванчигу заткнуть пулемету глотку. Старательно прицеливаясь во вражеского пулеметчика, минометчик повторял снайперскую поговорку: «Метишься — попадешь, попадешь — на месте пришьешь… Ни один враг еще не ушел от моей мины!» И действительно, когда черный дым от взрыва мины рассеялся, пулеметная точка врага уже безмолвствовала.

Внезапно с противоположной стороны по бойцу-автоматчику открыл огонь вражеский миномет. Мины ложились совсем рядом с ним. И снова приказ старшины Данзанванчигу: снять вражеского минометчика. Снайпер пустил мину — и недолет… Расстроенный промахом Данзанванчиг взглянул на старшину, словно бы оправдываясь: «Никогда не мазал, не знаю, что произошло». Затем он снова выстрелил. На этот раз мина точно поразила цель. «Вот так-то оно лучше!» — прошептал старшина и снова устремил взгляд на автоматчика. Вот он уже у цели. Вот побежал по мосту!.. Эх, упал! На самой середине моста нашла его пуля. Могучее тело бойца вытянулось на досках. Прошла долгая минута — раненый зашевелился, собрал, видно, все силы, чтобы встать. «Вперед, ну, вперед же!» — процедил сквозь зубы старшина, изо всех сил вцепившись в ветку растущего рядом куста.

И смельчак поднялся. Превозмогая боль, добежал до конца моста и там рухнул, настигнутый второй пулей. Безжизненное тело свесилось над водой. Дудэй крякнул, крепко потер лицо рукою.

…Группа японцев, внезапно поднявшись, ринулась к мосту, от которого сейчас для них зависело все. Первые из них были уже метрах в двадцати от цели, как вдруг меткая пулеметная очередь из лощины на той стороне скосила их, словно траву в осенний сенокос.

— Аюуш! Аюуш!

— Аюуш жив!

— Аюуш стреляет!

— Молодчина! Дал о себе знать, — слышались радостные возгласы залегших в траве бойцов.

На сердце у полковника отлегло, он вытер струившийся по лбу пот, расстегнул верхнюю пуговицу кителя и глубоко вздохнул.

— Так и должно быть. Аюуш должен быть жив. Эх, сынок! — проговорил он, и глаза его словно бы увлажнились.

XII

— Хаттори! Как это понимать? Выходит, монгол тот жив? — сказал капитан и даже в лице изменился.

Разведчик, словно не слыша слов капитана, смотрел куда-то вверх и мычал себе под нос:

— Слыхал я, монгол — что волк: залижет себе рану — и снова как ни в чем не бывало.

Затрещал телефон, вызывали капитана. Хаттори подбежал к нему, когда тот уже взял трубку.

— Бог мой! — взмолился разведчик. — Пощадите меня, господин капитан. Не докладывайте сейчас майору об этом паршивом монголе, умоляю вас! Обещаю вам взять его живым! — И он бросился на колени.

Капитан, глядя сверху вниз на униженного разведчика, внимательно слушал майора. А Хаттори не на шутку сдрейфил и напоминал бездомного пса, который выпрашивает кость. Только собака при этом виляет хвостом, а Хаттори гладил коленки капитана. Он силился понять, о чем говорят между собой начальники. Но капитан отвечал коротко: «так точно», «конечно», «хорошо», поэтому смысл разговора Хаттори так и не смог уловить. От неизвестности и от страха его все больше трясло. Капитан состроил неприступно важную мину, и Хаттори в отчаянии обнял его сапоги. Тот сердито отдернул ногу, положил трубку на аппарат и как можно строже проговорил:

— Значит, обманул нас, скотина! Сейчас разоружу и отправлю… Что? Да, да! А потом перед всем строем расстреляем. Чтоб остальным неповадно было!

Хаттори зарыдал. Он бился головою об пол и всячески неистовствовал. Капитан приказал ему встать. Тогда преступник поцеловал сапоги капитана и снова заголосил:

— Мой бог! Мое солнце! Заклинаю вас, я не обманывал! Пощадите же, не расстреливайте меня, пожалуйста.

Коварная улыбка наслаждения пробежала по лицу капитана. Он взял разведчика за плечи, поставил на ноги.

— Не плачь, Хаттори! Не пристало так раскисать богатырю!

— Смилуйтесь надо мной! Я не предавал Страну восходящего солнца. Не убивайте, а пошлите меня одного к мосту. Хищной пантерой я наброшусь на этого монгола. Только не убивайте… — снова завопил разведчик.

— Да перестань ты, — закричал на него капитан. — Никто не собирается тебя убивать! Мы с майором говорили совсем не о тебе, а о лейтенанте, который оставил мост.

— Неужто это правда? — уставился на командира разведчик.

— Ты же не ребенок, Хаттори! — улыбнулся капитан. —