Нить, сотканная из тьмы - Сара Уотерс

Я покачала головой: да нет, он ошибается! Я просто уверена в этом!

Тут я поймала его изучающий взгляд, который словно говорил: что ты знаешь о страсти, которая заставит красотку сесть в тюрьму ради своего парня?

И впрямь, что я знаю о подобных вещах? Рука моя опять поползла к груди и, скрывая жест, оттянула воротник платья. Брат вправду считает спиритизм чепухой? — спросила я. А всех спиритов — мошенниками?

Стивен вскинул руки:

— Я не говорил все, я сказал большинство. Это Барклей считает их всех бандой жуликов.

С мистером Барклеем мне говорить не хотелось.

— Каково твое мнение? — опять спросила я.

Стивен ответил, что его мнение не отличается от мнения всякого разумного человека, получившего все доказательства: большинство спиритов, несомненно, обычные шарлатаны; возможно, некоторые пали жертвой болезни или мании — Дауэс вполне может быть одной из них, и тогда ее следует пожалеть, нежели осмеивать; но другие...

— Мы живем в век чудес. Я могу пойти на телеграф и связаться с человеком на такой же станции по другую сторону Атлантики. Как это происходит? Не знаю. Пятьдесят лет назад подобное считалось абсолютно невозможным и противоречило всем законам природы. Однако, получая телеграмму, я не считаю, что меня одурачили и сообщение отстучал малый, спрятанный в соседней комнате. В отличие от некоторых священников, я также не допускаю, что господин, адресующийся ко мне на спиритическом сеансе, в действительности есть замаскировавшийся дьявол.

Но телеграфные аппараты, возразила я, соединены проводами. Уже есть инженеры, ответил брат, считающие возможным создание схожих аппаратов, которые работают без проводов.

— Возможно, в природе существуют провода — этакие волоски... — Стивен пошевелил пальцами, — столь тонкие и странные, что ученые не имеют для них названия, ибо пока даже не видят их. Может быть, лишь утонченные девицы вроде твоей любезной Дауэс способны улавливать эти провода и слышать переданные по ним сообщения.

— Послания от мертвых? — спросила я, на что Стивен ответил: коль скоро умершие существуют в иной форме, нам определенно потребуются весьма редкостные и необычные средства, чтобы их услышать...

Если это так и Дауэс невиновна, начала я... Нет, он не говорил, что так оно и есть, он лишь сказал: возможно.

— Даже если бы так было на самом деле, это еще не означает, что ей можно верить.

— Но если она вправду невиновна...

— Коли так, пусть ее духи это докажут! Мне было бы интересно сразиться с ними. Ведь остается вопрос слабонервной девицы и до смерти напуганной дамы. — Стивен потянулся за печеньем, которое на тарелке разносила Вайгерс, вызванная звонком матери. — Однако я все же думаю... — он стряхнул с жилета крошки, — что был прав в своей первой версии. Красавца в муслине я предпочитаю невидимым волоскам.

Подняв взгляд, я увидела, что Хелен все еще за нами наблюдает. Наверное, ей было приятно, что я держусь со Стивеном приветливо и непринужденно, поскольку так, знаю, бывает не всегда. Я бы к ней подошла, но мать позвала ее к карточному столу, где уже сидели Прис, Артур и миссис Уоллес. С полчаса они играли в «двадцать одно», потом миссис Уоллес закричала, что у нее выиграли все пуговицы, и отправилась наверх. На обратном пути я ее перехватила и вернула к разговору о миссис Сильвестр и ее дочери. Какой показалась ей девушка, спросила я, когда она видела ее последний раз. По словам миссис Уоллес, девица была «в полном раздрызге»; мать сосватала ей жениха с кудлатой черной бородой и красными губами, и всем, кто справлялся о ее самочувствии, эта рыжая мисс Сильвестр отвечала одно: «Я выхожу замуж» — и совала под нос руку, где было кольцо с изумрудом размером с куриное яйцо.

Я спросила, где живут Сильвестры, и миссис Уоллес удивленно выгнула бровь:

— Уехали обратно в Америку, моя дорогая.

Она встретила их лишь раз, когда еще шел суд; почти никто не знал, что они продали дом и распустили прислугу, — мамаша пребывала в невиданной спешке, чтобы увезти и выдать дочь замуж.

— Думаю, где тяжба, там всегда скандал. Видимо, в Нью-Йорке этакие вещи воспринимают не столь остро.

Тут мать, наставлявшая Вайгерс, спросила:

— Что такое? О ком вы говорите? Надеюсь, не о призраках?

Отсвет игрального сукна превращал ее шею в зеленое жабье горло.

Я лишь покачала головой, чтобы не мешать болтовне Присциллы, которая, взяв сдачу, завела:

— В Маришесе... В Италии...

Возник бессвязный разговор о свадебном путешествии. Я смотрела в огонь камина, Стивен клевал носом над газетой. Потом я уловила слова матери:

— ...Не бывала, сэр, и не имела желания! Неудобства поездки, жара и тамошняя еда для меня невыносимы.

Она все еще рассказывала Артуру о папиных путешествиях в Италию, когда мы были маленькими, о предполагавшейся поездке, в которую он хотел взять меня и Хелен как помощниц. Вот уж не знал, что Хелен такая ученая, сказал Артур, а мать ответила: именно благодаря работе мистера Приора она оказалась среди нас!

— Хелен посещала лекции мистера Приора, там Маргарет ее встретила и привела в наш дом. С тех пор она стала нашей желанной гостьей и любимицей мистера Приора. Разумеется, мы не знали — правда, Присцилла? — что она бывает у нас ради Стивена... Не красней, Хелен, дорогая!

Я стояла у камина и все слышала. Видела, как вспыхнула Хелен, но мои щеки оставались холодны. В конце концов, я столько раз слышала эту историю, что уже почти поверила в нее сама. Кроме того, слова брата заставили меня призадуматься. Больше я ни с кем не говорила, но перед тем как подняться к себе, растолкала Стивена из дремы и сказала:

— Ты говорил о парне в муслине... Так вот, я видела тюремную почтальоншу, и знаешь, что она сказала? За все время в тюрьме Селина Дауэс не получила и не отправила ни единого письма. Тогда скажи: кто добровольно отправится в Миллбанк, чтобы выгородить любимого, который ничего не присылает — ни письмеца, ни весточки?

Брат не нашелся, что ответить.