Райские новости - Дэвид Лодж

Сиднею Бруксу, стоящему в пижаме на балконе «Гавайи Палас», сирена «скорой» слышна довольно слабо, так как гостиница расположена на берегу океана и лучшие номера выходят на пляж (а Терри выбирает только са­мое лучшее). Терри и Тони живут в комнате этажом ниже и тремя номерами дальше — под прямым углом к их комнате. Вчера вечером они все помахали друг другу, желая спокойной ночи, а сегодня утром на балконе Терри пока еще не наблюдается никаких признаков жизни. Вой сирены обрывается, потом возобновляет­ся. Вспомнив свою недавнюю поездку в машине «ско­рой помощи», Сидней слегка холодеет от легкого при­ступа страха, несмотря на жар заливающего балкон солнца. Он делает несколько глубоких вдохов, сжимая ладонями свое пузцо, как медицинский мяч.

— Очаровательный вид, Лилиан, — говорит он че­рез плечо. — Ты обязательно должна посмотреть. Как На открытке. Пальмы, песок, море. Все чин чином.

— Ты же знаешь, что я боюсь высоты, — отзывается она. — и сам будь поосторожней. У тебя может закру­житься голова.

— Не закружится, — отвечает он, но возвращается в комнату.

Лилиан сидит в постели, прихлебывая чай, который приготовил для нее муж. На стене в ванной комнате имеется оригинальное приспособление для нагрева­ния воды, там же предусмотрительно положены паке­тики с чаем и растворимым кофе. Этим утром Сидней провел в ванной комнате немало времени, профессио­нальным глазом изучая оборудование, и оно произвело на него впечатление.

— Ты никуда не выходил в таком виде? — интере­суется Лилиан. — Со всеми своими причиндалами на­показ?

Сидней нащупывает под животом и стягивает разо­шедшуюся ширинку пижамных брюк.

— Да ладно, никого там не было. Терри и Тони еще, похоже, не встали.

Лилиан хмурится над чашкой.

— Ну и что ты об этом скажешь?

— О чем?

— Да о Тони.

— Вроде приятный парень. Мне не удалось толком с ним поговорить.

— А тебе это не кажется несколько странным? Двое мужчин вместе на отдыхе. В их-то возрасте? И в одной комнате?

Сидней смотрит на нее во все глаза. По телу опять пробегает холодок страха, заставляющий его съежи­ться.

— Не понимаю, о чем ты, — говорит Сидней и пово­рачивается к балкону.

— Куда ты?

— Я не хочу это обсуждать, — отвечает он.

Когда «скорая» проезжает мимо гостиницы Брайана и Берил Эверторпов, у тех в самом разгаре съемки «Про­буждения в Вайкики — день первый». На самом деле Берил проснулась больше часа назад, умылась, оделась и, пока Брайан еще спал, позавтракала в буфете ресто­рана на первом этаже. Но когда она вернулась в комна­ту, Брайан заставил ее раздеться, натянуть ночнушку и снова забраться в кровать. Теперь он стоит на балконе, направив камеру на подушку. По его команде Берил должна будет сесть, открыть глаза, зевнуть и потянуть­ся, потом вылезти из постели, набросить пеньюар, медленно выйти на балкон и в полном восторге обо­зревать с него живописные окрестности. Вид у них, правда, на другую гостиницу, стоящую через дорогу, но Брайан не сомневался, что, высунувшись с балкона как можно дальше (Берил для безопасности держит его за брючный ремень), он сможет снять общим планом ку­сочек пляжа и пальму, а потом вставить их в нужное место.

— Мотор! — кричит он.

Берил поднимается, покидает постель и, убедитель­но зевая, направляется к раздвинутым стеклянным две­рям, но едва она выходит на балкон, как с улицы доно­сится пронзительное блеяние сирены «скорой помо­щи».

— Снято! Снято! — восклицает Брайан Эверторп.

— Что? — переспрашивает остановившаяся Берил.

— В этой камере встроенный микрофон, — объяс­няет Брайан Эверторп. — Нам совершенно не нужен звук сирены, он испортит все настроение.

— О, — произносит Берил. — Мне что, надо будет проделать все это снова?

— Да, — говорит Брайан. — Давай, и пусть на этот раз будет получше видна ложбинка между грудей. И не переигрывай с зевками.

Роджер Шелдрейк слышит сирену «скорой», но не от­влекается от своего занятия. Он уже давно встал и усердно трудится, окопавшись с блокнотом, биноклем и фотокамерой с хорошим увеличением на балконе одного из верхних этажей «Уайетт Империала», — на­блюдает, записывает и документирует ритуальное дей­ство у бассейна большого отеля через дорогу. Сначала, прохладным ранним утром, обслуживающий персо­нал гостиницы подготавливает бассейн: поливают из шланга прилегающую территорию и прочесывают бассейн сетью на длинных ручках, чтобы удалить вся­кий мусор; затем ровными рядами расставляют литые пластмассовые шезлонги и литые пластмассовые столики; потом раскладывают надувные матрасы; далее приносят полотенца в палатку у бассейна. В восемь тридцать прибывают первые постоянные посетители и занимают свои излюбленные местечки. Сейчас, к одиннадцати часам, заняты почти все шезлонги, между которыми снуют официанты, разнося на подносах на­питки и закуски.

Бассейн, как знает по своим исследованиям Роджер Шелдрейк, на самом деле предназначен не для плава­ния. Он маленький, неправильной формы, не позволя­ющей по-настоящему поплавать — в сущности, в нем можно сделать не более нескольких гребков, не врезав­шись в бортик или другого пловца. На самом деле бассейн сооружен для того, чтобы вокруг него сидели ли­бо лежали и заказывали напитки. А поскольку завсегда­таи купаются редко, их одолевают зной и жажда, и они заказывают бесчисленную выпивку, которую подают с бесплатными солеными орешками специально для то­го, чтобы жажда мучила их еще больше и они, соответ­ственно, снова заказывали напитки. Но бассейн, каким бы крохотным он ни был, sine qua non[25]является серд­цевиной ритуала. Большинство загорающих хотя бы разок, но окунаются. Это не столько плавание, сколько погружение. Своего рода крещение.

Роджер Шелдрейк делает запись. Звук сирены тает вдали.

Сью Баттеруорт и Ди Рипли сирены «скорой» не слы­шат и за передвижением машины не наблюдают. Обе они спят, потому что из-за разницы во времени про­снулись среди ночи и приняли снотворное. И вооб­ще — в их номере с двумя односпальными кроватями в «Кокосовой роще Вайкики» даже нет балкона, с кото­рого они могли бы увидеть «скорую», поскольку разме­щены девушки по самым скромным стандартам ком­пании «Тревелуайз». Однако через несколько минут после того, как «скорая» проезжает, на ночном столике Ди звонит телефон. Она сонно нашаривает трубку, снимает ее и хрипло произносит:

— Алло?

— Алоха, — весело приветствует ее женский голос. — Это звонок-будильник Приятного вам дня.

— Я не просила нас будить, — ледяным тоном гово­рит Ди.

— Алоха. Это звонок-будильник. Приятного вам дня.

— Ты что, не понимаешь, глупая корова! — вопит в телефон Ди. — Я, черт побери, не просила нас будить!

— Что там, Ди? — бормочет с другой кровати Сью. Ди отнимает трубку от уха и сердито смотрит на нее, начиная понимать, в чем дело, и кипя от бессиль­ной злобы. Веселый голос еле слышно повторяет: