В чужом городе - Леонид Гришин

Макар искал встречи с Татьяной. Она же всячески избегала его. Макар стал настаивать на встрече. Стал просить ее поговорить с ним. Она долго отказывалась, но в конечном итоге согласилась вечером встретиться в кафе.

Вечером они встретились.

– А где Макар?

– Макар с друзьями будет.

– Скажи, почему ты назвала ребенка Макаром, и почему он так похож на меня? Очевидно, отец кто-то из моих родственников, да?

Она посмотрела на него грустными глазами.

– Нет, Макар Петрович, ошибаешься. Это ты отец.

Макар не мог поверить в то, что слышит.

– Как, когда?

– Да, Макар. Это было тогда, когда ты меня вытащил из воды, когда ты меня откачал. Не сказали мы тогда в группе, что я чуть не утонула, что ты меня спас, поэтому они решили, что я просто убежала, напугать их решила. Они объявили мне бойкот. Деньги они у меня отобрали в счет удовлетворения морального ущерба. А ты меня тогда и накормил… Я решила уехать, я тогда пришла к тебе, ты меня пустил в гостевую комнату. А ночью… Ночью я услышала, что ты кого-то зовешь. Ты звал Раису. Я зашла к тебе… А ты такими нежными словами звал ее… И я пришла к тебе. Я легла рядом с тобой, ты обнял меня, стал ласкать, стал целовать, называть меня Раисой, птичкой, ласточкой… Я временами забывала, что я Татьяна, и будто отключалась в тот момент, когда ты меня ласкал и обнимал. Я чувствовала тебя всего, мне так было хорошо. И такими нежными казались мне слова, хоть они и относились не ко мне. И твои прикосновения были такими ласковыми и нежными. Я забылась, а ты… А ты меня ласкал. И случилось то, что должно было случиться. Я потом ушла, когда ты успокоился. Я тихо встала и ушла. Утром ты, когда встал и заглянул ко мне, то, наверное, подумал, что я спала, а я не спала, а только делала вид. Я видела, как ты собирался. Ты уехал, а я поднялась, приняла душ, убрала простынь с твоей постели – свидетельницу нашей близости, заправила новую и стала ждать тебя.

…Короче, я забеременела. Когда я вернулась в Ленинград, то через месяц почувствовала… Я взяла документы и уехала к родителям. Там я поступила на заочное. Окончила заочное. Я не хотела тебе ни говорить, ни сообщать, потому что это только мой ребенок. Потому что ты, когда говорил со мной, когда обнимал, ты не меня целовал и не меня обнимал. Ты обнимал другую женщину, которую ты любил, и я поняла, как сильно ты ее любил. Ты такой был нежный, такой ласковый, я до сих пор помню твои руки, твои ласки, хотя они не мне предназначались.

Да, Макар. Я видела, что ты ни разу не открыл глаза. Я боялась, что ты откроешь глаза и увидишь вместо Раисы меня, и все это уйдет. Поэтому я все это сохранила. Я так рада была… Когда у меня родился мальчик. И мальчик копия твоя. Ты посмотри: и даже родинки, как у тебя. Так что это ты отец. Можешь не сомневаться. Ты у меня был один. Единственный. Первый и последний.

…Макар сидел, молчал, смотрел на эту женщину и думал: Господи, за что так был наказан я, она…

– А как ты жила?

– Ну, как жила… Я вначале сказала папе все. Папа у меня умный, он понял. А когда мальчик подрастал, он вначале жил у моих родителей, а я… А я хотела быть к тебе ближе. Я хотела устроиться там, где ты. А потом решила, что нет, зачем я буду лезть к тебе. У тебя своя жизнь. Ты, может, опять вернешься к своей любимой. Поэтому я устроилась на работу там, где я могла о тебе все знать. Поэтому я о тебе все знаю, на каких станциях ты был, на каких станциях у тебя любовницы были и сколько их было…

– Позволь, позволь, откуда ты могла такое знать?

– О тебе говорили, как о настоящем Дон-Жуане.