Сладкая горечь слез - Нафиса Хаджи

Я последовала совету не раздумывая.

— Ну, чувствуешь? Йогурт притупляет остроту и добавляет вкуса еде. Вода только усиливает действие специй — как будто у тебя во рту идет гражданская война. Если хочешь научиться есть острую пищу, не борись с остротой. Просто немножко потерпи, и со временем твое нёбо привыкнет. А потом ты начнешь различать вкусы — и воцарится мир!

Как-то раз мы пили чай в гостиной, подальше от запахов булькающей на плите еды, и под одной из диванных подушек я обнаружила книжку, «Маленькие женщины».

— Ой, книжка Сабы! Она ее вчера весь день искала! — Дина взяла книжку у меня из рук. — Целый год я пыталась убедить собственную дочь начать читать любимую книгу моего детства. Но нет — каждый день новые отговорки: «Моя любимая передача началась по телику, мам; большое домашнее задание, мам; завтра, мам». И вот наконец-то мы начали, и теперь она дождаться не может, когда пора будет в кровать, и мы вместе почитаем на ночь! Она-то решила, что брат спрятал книжку… — Печальные нотки появились в голосе Дины. — Ну да ладно. Нашлась — и хорошо. Саба будет очень рада, она ужасно разозлилась на брата.

— Я видела это кино.

— Но не читала книгу? О, Анжела! Это ведь совсем не одно и то же. Чтобы понять, о чем там речь, обязательно нужно прочесть! Такая красивая история — я рыдала навзрыд, когда Бет умерла. Помнишь? Ты какой фильм смотрела? С Кэтрин Хепберн или с Элизабет Тейлор?

— Э-э… не знаю.

— Черно-белый?

— Нет, цветной. Но старый.

— Значит, с Элизабет Тейлор. Впрочем, это не твоя вина, все ваше поколение такое. Мне жаль вас. Телевизор лишил вас воображения. В моем детстве мы читали и играли. Изобретали свои собственные игры и игрушки — как Джо в «Маленьких женщинах».

— Но, Дина, — рассмеялась я, — вы совсем не такая старая. В ваши детские годы телевидение уже существовало!

— Только не в Пакистане, Анжела. Я увидела телевизор, лишь выйдя замуж. И считаю, что мне повезло. — Дина взяла чашку, искоса глянув на меня. — Прости, что спрашиваю, Анжела, но… ты закончила школу?

— Нет, — покраснела я. — Бросила. Все равно я плохо училась.

— Понятно. — Дина шевельнула губами, словно хотела что-то сказать, но промолчала.

На следующий день разговор продолжился.

— Тебе, наверное, скучно здесь. Целыми днями, пока Тодда и Конни нет дома, нечем заняться.

Я лишь пожала плечами.

Еще через день, заглянув в гости, я застала ее на пороге.

— Привет, Анжела. Я собралась в библиотеку, пойдешь со мной?

— М-м… конечно. Почему бы и нет…

Дина заставила меня записаться в библиотеку, проследила, чтобы я правильно заполнила формуляр, и предложила взять почитать «Маленьких женщин». Уже на выходе она показала на объявление о вакансии на доске у стойки:

— Какая чудесная работа для молодого человека — в библиотеке!

«Маленьких женщин» я прочла за два дня. Наведавшись в библиотеку вместе с Диной на следующей неделе, я не только взяла еще книги, но и заполнила анкету для приема на работу Еще через неделю я получила место помощника библиотекаря, всего на два дня в неделю — расставлять книги на полки. До библиотеки можно было дойти пешком, но иногда я подвозила отца до его работы, а потом забирала машину. Незадолго до этого я гордо продемонстрировала права, втайне надеясь, что он обратит внимание на дату рождения — приближался мой праздник. Но похоже, он не заметил. Время от времени я даже отвозила детей на занятия. Мишель ко мне хорошо относилась, а вот Кори оказался крепким орешком. Впрочем, я не особенно пыталась подружиться.

Как-то я вернулась с работы, а у дома как раз остановился школьный автобус Кори. Вместе с остальными ребятами из автобуса вышел и сын Дины — я узнала его по фотографии в их гостиной. Мальчишки тут же заорали вслед ему: «Задик! Задик! Покажи свой задик, иран-баран!»

Один даже попытался плюнуть в парня, но промахнулся. Кори поспешил домой, сделав вид, что его эта сцена не касается. Дома я предприняла очередную попытку поговорить с братом.

— Слушай, тот парень, на которого орали твои приятели, — он ведь сын Дины, да?

Кори недоуменно огляделся, словно не понимая, к кому я обращаюсь, а потом молча кивнул.

— Чего они цепляются к нему?

Кори пожал плечами и скрылся в своей комнате.

Вечером я увидела сына Дины — он сидел на бордюре напротив своего дома, с сигаретой. Я не курила с того времени, как сбежала из дома, и вдруг почувствовала безудержное желание затянуться. Выскочила на улицу и попросила сигаретку. Покосившись с сомнением в мою сторону, он все же выудил из кармана пачку и протянул мне.

Затянувшись, я спросила:

— Твоя мама знает, что ты куришь?

— Знает.

— И не возражает?

Пожатие плечами в ответ.

Я разглядывала его сквозь облачка дыма, струившегося от наших сигарет. В жизни не видела таких длиннющих и густых ресниц. На подбородке пробивалась щетина, отчего парень казался старше своих пятнадцати. Похоже, я не слишком удачно начала разговор, и решила зайти с другой стороны. Протянула руку и вполне официально представилась:

— Меня зовут Анжела Роджерс.

Он непонимающе уставился на мою ладонь, но потом все же пожал.

— Я Садиг. Садиг Али Мубарак.

— Садик? А-а. — Это объясняло происхождение «задика». — Кажется, тебе достается от других мальчишек.

Он нахмурился, с силой затянулся.

— Они просто ублюдки.

Акцент у него был сильнее, чем у Дины.

— А отец, он тоже не запрещает тебе курить?

— Мой отец умер.

— О, значит, муж Дины — твой отчим?

Теперь он окончательно помрачнел. И я его понимала. Вплоть до настоящей минуты я не думала о Конни в подобных определениях. Но получается, она моя мачеха. Такие слова всегда хочется произнести в сочетании с прилагательным «злая». Наверняка сын Дины испытывал нечто подобное по отношению к ее мужу.

Мы курили вместе еще несколько раз. Я — в основном из-за возможности поговорить ни о чем. Он слушал и кивал. Я, конечно, испытывала определенное чувство вины за курение в обществе подростка. Он все же гораздо младше меня, да и Дина так хорошо ко мне относится. Мне следовало бы оказывать положительное влияние на ее сына, стать ему другом. Думаю, друзей у него вообще нет, но не похоже, чтобы это его беспокоило.

Помню, мы заговорили о религии. Я завалила его вопросами.

— Вы верите в Иисуса?

— Да, но не так, как вы, христиане.

— В каком смысле?

— Мы считаем его пророком, а не сыном Бога.

— Пророком?