Внутри женщины - Тамрико Шоли

Не суди, да не судим будешь. Но как иногда хочется схватить в руки камень и кинуть его вслед своему личному подонку за каждый вырванный клок волос из твоей головы. Больно, но если бы мы умели воспринимать предательства с безразличием, мы бы не умели по-настоящему крепко любить.

– Я сделаю еще чаю? И пора бы уже перекусить, что скажешь?

Я кивнула и улыбнулась. Вот уже несколько лет я слушаю чужие истории и до сих пор не придумала более действенного способа поддержки кроме как улыбка. Очень хотелось закурить.

Соня вернулась с тарелками, наполненными сырами и булочками.

– В тот момент, когда я отдавала беременным подругам то, что уже успела купить, я почувствовала сильную ненависть. Мне захотелось, чтобы ему было очень больно за то, что он оставил меня. Чтобы он сожалел об этом. И может, я не была королевой красоты, но ума у меня было предостаточно. Поэтому я решила отомстить ему красиво.

– Чтобы он увидел твои фото и упал в обморок?

– Ну, нет. Думаю, он бы не сделал этого. Но вот если бы за мной приударил его Денис – он бы точно побесился. Может быть, он бы даже покрылся пятнами и проглотил язык.

Мне захотелось пожать Соне руку. Отомстить бывшему мужчине, закрутив роман с его лучшим другом, – это так изысканно. Почему я раньше не додумалась до этого?

– Вот что стало стимулом на пути к твоей красоте.

– Именно. Я чувствовала себя говном на палочке, самой некрасивой в мире женщиной. Мне казалось, что от меня воняет и от меня шарахаются люди в метро. Я была зарыта в комплексы и боялась даже спросить у мужчин, который час, не то что посмотреть им в глаза или скинуть с себя одежду в комнате. Мне было очень неприятно быть самой собой. Я боялась заводить отношения, ненавидела свое тело и всю себя целиком. Мне казалось, что никто никогда больше не полюбит меня.

– Пришлось поломать себя полностью.

– Да, но я уже вся была в переломах, так что больно не было. А когда я увидела первый результат, во мне проснулся азарт.

– С этого места подробнее.

– Я не знала, с чего начать, поэтому решила начать с одежды. И неожиданно угадала. Это стало мощным толчком и поворотом. Клянусь, я никогда прежде не думала, что какая-то юбка или платье могут изменить тебя. Когда я впервые увидела себя в юбке в пол и шелковой блузе, а потом – в маленьком черном платье и жемчужных сережках, а потом – в остроносых туфлях на шпильке… Ох, неожиданно выяснилось, что я – красивая женщина.

Я снова кивнула. Одежда, которую ты носишь, безусловно, может сделать тебя другим человеком.

Мало кто знает, но в школе я мнила себя рокером. В моем шкафу были только черные футболки с черепами, напульсники, нашипники, куртки с капюшонами и черные штаны. Я носила короткую стрижку, постоянно жевала в зубах сигарету и регулярно обкалывала себя пирсингом в новых местах. Ближе к совершеннолетию я вдруг почему-то решила, что мне нужно стать роковой штучкой. С того момента я прилежно обтягивала себя джинсами и брюками-скинни, обувала туфли на эверестовских каблуках. Все изменилось в тот день, когда мои любимые до боли в пятках кожаные штаны порвались на самом очаровательном и интимном месте моего тела. Я рыдала, устраивала панихиду, а потом искала точно такие же по всему городу. И вдруг совершенно случайно наткнулась на юбку-карандаш. С этого момента моя жизнь круто изменилась.

Есть вещи, которые способны дать женщине нечто гораздо большее, чем просто модную бирку. Так, юбка-карандаш, сужаясь книзу, аккуратно обхватывает колени девушки, из-за чего ей приходится идти медленнее, переставляя ножки прямо по одной линии. Бедра при этом начинают плавно танцевать в воздухе, непроизвольно призывая к себе взгляды окружающих. Подниматься или спускаться в такой юбке по ступенькам – то еще приключение, и тут уже никак не обойтись без поддержки крепкой мужской руки.

А еще есть платья, с длинной, как ножка торшера, молнией на спине. Для того чтобы застегнуть ее, нужна помощь все той же крепкой руки. И стоит ей только прикоснуться к твоим изгибам, как платье тут же приходится снимать.

Еще есть сарафаны в пол: полностью скрывая ноги, они дают возможность вспыхнуть любому воображению, стоит тебе только приподнять немного подол, обнажая ступни, коленки и выше – для особо близких и любопытных.

Еще есть короткие шелковые юбки: они легко разлетаются и растекаются по ногам, демонстрируя твою готовность быть ближе и нежнее.

Еще есть высокие воротники, которые призывают поцеловать шею, и неброские корсеты, благодаря которым каждый женский вдох-выдох – это уже не просто дыхание.

А все эти вырезы на блузах и топах: глубокие, овальные, узкие… Или наглухо застегнутый у самой шеи воротник. Декольте – это, безусловно, приглашение к диалогу. И то, каким он будет, зависит именно от него.

– Так началось твое свидание с платьем?

– Именно. И оно переросло в самый бурный роман, – Соня захохотала. – Понимаешь, я никогда прежде не думала, что могу так выглядеть, потому что никогда прежде не надевала такую одежду в принципе. Я считала, что такая одежда не подходит мне, даже ни разу не примерив ее. Черт возьми, я не знала, что у меня красивая линия спины и женственные бедра. Так же, как и другие женщины. Бывает, смотришь на девушку в метро, а у нее потрясающая грудь и бедра, но одета она в мешковатую рубашку и спортивные штаны. И вот зачем ей эта грудь? Она вообще знает, что она красива и может быть совершенно другой? И я была такой же точно. Пришлось сутками пересматривать модные журналы и сайты со стрит-фэшн, чтобы в принципе понять, что такое стильно и что с чем сочетать. А потом стала рассматривать на улицах девушек с моей фигурой. Люди, магазины, журналы мелькали перед моими глазами, а меня грызла ненависть. А потом за год я полностью сменила свой гардероб.

– Что стало его основой?

– Платья и туфли на каблуках. Мечта Андрея сбылась.

В глазах Сони стала снова появляться жизнь. Определенно, он продолжал многое значить в ее жизни. Пожалуй, она все же права: не бывает так, что вечером любил, а утром – уже совсем нет. Гнусное лукавство.

– Помню, приехала в гости к родителям в обтягивающей черной юбке ниже колен и полосатом топе. В ушах – новые длинные серьги, волосы – распущены. На каблуках, конечно. Папа открыл дверь. Потом мы сели за стол ужинать, и он как-то странно смотрел на меня. Наконец-то он сказал, насыпая мне салат в тарелку: «Ты очень хорошо выглядишь». Папа никогда не говорил мне ничего подобного. Я никогда не была его маленькой принцессой. Наверное, поэтому я и росла такой чучей.

Женщинами становятся. Об этом говорили Сонины пальцы, губы, длинные волосы. Надо так много и надо так мало – всего лишь захотеть.

– Я наблюдала, не выходила из дома до того момента, пока полностью не буду довольна своим видом, ела только полезную еду – и так два с половиной чертовых года. Это, конечно, ложь, когда говорят, что нужно полюбить себя, и тогда все сложится. Правда в том, что сначала надо отработать над собой в поте лица. Только после этого удается по-настоящему полюбить себя. И я понимаю, почему: приложенные усилия заставляют уважать себя. Невозможно не восхищаться человеком, которого бесконечно уважаешь, – Соня подмигнула мне и взяла с тарелки кусочек сыра. Я спокойно разрешала ей и дальше покорять меня. Сегодня это такая редкость – встретить на расстоянии вытянутой руки женщину, обратившую тень своих глаз в яркий свет. Пусть светит, а я буду и дальше греться от нее.