Записки бизнесюка - Павел Чувиляев

На заре туманной юности пришлось мне заниматься репетиторством. Математика, в меньшем объеме физика, информатика, русский, даже история. Начинал ещё студентом, а ведь поступил я в МФТИ в далеком 1989 году. Годы учёбы пришлись на самое начало «лихих 90-х», когда стипендия, как и многие зарплаты, не стоила ничего. Да и платили её нерегулярно, а кушать почему-то хотелось каждый день. Разгружать вагоны не позволяло здоровье, хотя пару раз пробовал. Воровать не хотелось тоже: из-за некрепкого здоровья я далеко с уворованным не убегу. И в тюрьме не жилец: там надо бегать быстро-быстро; последний получает дубинкой по хребту. Вот и пришлось мне учить других.

Репетиторство много мне дало в смысле человеческих отношений. Я входил в очень разные семьи (некоторые из них весьма известны), и, стараясь быть незаметным, наблюдал. Каждая семья — свой, особенный мир. Было интересно узнавать, не только как люди живут, но и почему они так живут, что ими движет. Само собой, появились ученики. Большинство, конечно, с радостью забывали моё имя, как только задача (поступить в институт, сдать экзамен) оказывалась решена. Но многие продолжают общаться и через годы; среди них есть даже профессора. Сейчас я с переменным успехом отбиваюсь от предложений обучать детей первых учеников. Так вышло, что обучил я математике троих священнослужителей: двух из РПЦ и одного кришнаита. Удивляться не стоит: в Духовной академии, что в Сергиевом Посаде, курс математики о-го-го. Что и правильно: будущий пастырь должен убеждать сомневающихся логикой, а откуда же её взять, как не из математики. То же и с кришнаитами: глубоко религиозная семья готовила сына к карьере брахмана. Юноше надо было отучиться в Индии, в Ашраме. Брали туда бесплатно, и на полное обеспечение, но лишь тех, кто, помимо крепости в вере, показал недюжинные способности. Без школьной золотой медали и не суйся. Да и собственный экзамен по математике у кришнаитов был весьма объёмен и строг. Древнеиндийские математические традиции не забыты: недаром индийские школьники вместе с российскими и китайскими сверстниками регулярно входят в тройку призёров международных олимпиад.

Думали Христос Воскресе, оказалось Аллах Акбар; а то и вовсе Харе Кришна…

Впрочем, кришнаит меня забыл, как и один из православных священников. А вот второй помнит до сих пор. Присылает на день рожденья вкуснейшее монастырское вино и квас, а также рыбу местной засолки. Или приезжает сам, благо, приход не так уж далеко. Выпив и закусив, пастырь каждый раз пытается меня обратить в Православие, чтобы я уверовал и воцерковился. А я неизменно отвечаю:

— У меня с Богом свои отношения. Мы с ним ругаемся.

И батюшка замолкает. Раньше, бывало, крестился и плевался — чур меня, ересь! — теперь помудрел и перестал. А первый раз он пришёл ко мне вскоре после рукоположения в сан и постановки на приход (сорокоуста), ещё в 2002 году. Не просто так, а с надломом и вопросом: как людей к вере привлечь? Сам-то он верит; без фанатизма, но искренне; вера — основа его жизни. Прихожане же казались ему верующими лишь по праздникам. В остальные дни ничего из того, о чём он говорил в проповедях, они упорно не применяли. В кулуарах РПЦ для таких даже термин придумали: не прихожане, а захожане. От обилия заходящих впал духовный отец в грех уныния. Пошатнулась вера его: задумал бросить приход и молодую попадью, да в монастырь податься. С тем и пришёл.

А я его наотмашь, да по больному:

— Ну, тогда тебе точно в аду гореть! Тебя служить поставили, а ты службу бросил, дезертировал. Люди на тебя надеялись, опору в тебе видели, а ты сбежал. Уж они про тебя Господу-то порасскажут. Хоть сто лет в монастыре молись, а такой грех не замолишь.

Совсем сник молодой священник:

— Что же мне делать? Не верят они в Бога…

— А с чего им верить? Ты в приходе — и Вера, и Церковь, и Совесть. И что хорошего ты людям сделал? Как их жизнь к лучшему изменил?

— Я не Христос и не святой. Чудес совершать не могу.

— Верно. Так сделай, что можешь. У людей конфликтов полно. А у тебя совесть есть. Стань им Судьёй.

— Не дело Церкви в мирские конфликты мешаться.

— А что тогда дело? Молитвы гундосить? Тогда лучше магнитофон поставь, а сам спать иди. Звук чище, и в тексте не споткнёшься. Или как у мудрых буддистов: тексты молитв на барабан налепи. Повернул — вот и помолился. А воздух зря сотрясать не надо; только карму испортишь себе и людям. Не хочешь по-восточному, вот тебе Запад: напиши на бумажке отпущение грехов, скопируй, распечатай, продавай индульгенции. Технично выйдет: и дело богоугодное сделаешь, и денег заработаешь, и время зря не потратишь.