Повести (сборник) - Павел Бессонов

Убийство Валерия Степнова – все имеющиеся факты говорили именно за убийство – было первым серьёзным преступлением, за какое Митюков должен был браться. В этот раз пока не имелось свидетелей, и к тому же прокурор был в отпуске. Единственной, кого мог он пригласить на беседу, была мать потерпевшего, Клавдия Степнова. Митюков не получил от Клавдии Степновой свидетельских показаний. Она пересказала те же слухи, какие уже до него дошли. Это и угрозы Эдуарда Косолапова убить Валерия, и кирпич, каким якобы орудовал Егор Шаров по кличке Рыжий в драке. «Слышала от баб на работе…» Ни имён, ни фамилий… Эдуард Косолапов – сын мэра. Это тоже осложняет дело. Рыжий побывал в зоне, без свидетельских показаний, без очной ставки никаких показаний не даст. Следствие буксовало.

* * *

Маргарита Ильинична Косолапова, первая леди, или «мерка», как с непочтением её за глаза называли женщины городка, без ума любила своего единственного сына Эдуарда. Школьницей и учащейся ПТУ она зачитывалась любовными романами, жаждала пламенной страсти, и в восемнадцать вышла замуж за Семена Косолапова, вернувшегося в родной город после окончания института, очаровав его своей рыжей высоко взбитой причёской, остреньким носиком и худым юрким тельцем. Через год родила мальчика и назвала Эдуардом, по имени одного из персонажей полюбившегося романа. Она всю себя посвятила воспитанию сына, которое свелось к потаканию всем его просьбам и прихотям.

Вскоре после рождения Эдика Маргарита Ильинична начала словно усыхать, и к восемнадцатилетию сына стала отчасти напоминать мумию. По молодости активная в интиме, в последние годы стала равнодушна к ласкам, чем вызывала понятное недовольство супруга. Семён Семёнович рос в должности, благодаря настойчивости и другим необходимым для руководителя качествам, стал председателем горисполкома, или, на англоязычный манер, мэром города, а Маргарита Ильинична по-прежнему всё время уделяла чтению романов и опеке сына.

В их четырёхкомнатной квартире элитного дома уборкой занималась приходящая женщина, какую прислугой называть было не принято. Характер Риты был непростой и в молодости, а потом стал и вовсе невыносимым по отношению к окружающим. С женщиной, убирающей квартиру, она не общалась, хотя знала, что зовут её Петровна. Плату за работу Петровна получала от секретарши, Марии Гавриловны, которая Петровну и выбрала из нескольких претенденток. Петровна была аккуратна, молчалива, подробности из жизни семьи Косолаповых сообщала только Марии Гавриловне.

Последние четыре года учёбы Эдика в школе курировала Мария Гавриловна, сообщая обо всех замечаниях лично Семёну Семёновичу и следя за тем, чтобы в табеле оценки были не ниже «хорошо». Не общалась Маргарита Ильинична и с жёнами первых людей города, появляясь в «обществе» редко, только когда Семёну Семёновичу, как мэру города, нужно было с ней быть «по протоколу. Из городских заведений Маргарита Косолапова регулярно посещала парикмахерскую, где её персонально обслуживала самый лучший по городу дамский мастер. В гастрономе она делала заказ по телефону, из книжного магазина заведующая сообщала ей обо всех новинках. Маргарита Ильинична прилично готовила первые и вторые блюда, пекла торты и пироги. Кухонные навыки она приобрела с детства от своей матери, шеф-повара вокзального ресторана.

В такой домашней атмосфере рос Эдик, радовал маму своей понятливостью, не досаждал занятому отцу. От игрушечных автомобильчиков и пистолетиков перешёл к аудио-видео технике, в старших классах крутил на «видике» самые свежие кассеты. Даже в спальне, где Маргарита Ильинична в основном проводила время, слышались выстрелы, рёв музыки, женские визги и стоны. Городские сплетни до Маргариты Ильиничны не доходили. Интересоваться слухами она считала ниже своего достоинства.

В четверг, приведя себя в соответствующий жене мэра вид, она отправилась в парикмахерскую. На входе в салон Рита почти столкнулась с двумя женщинами. Посторонившись, одна из них довольно громко сказала другой с ноткой презрения в голосе: «А вот и мамаша этого бандита…»

В салоне её встретила улыбкой маникюрша – лучший мастер города. Уже садясь в кресло перед столиком, Рита вдруг поняла, что слова женщины относились к ней, к её сыну. Это вызвало в ней импульс тревоги. Спросить у маникюрши она не рискнула. Она заторопилась домой, по дороге обдумывая, как узнать подробности вероятного происшествия. Надо узнать, узнать всё!

Открыв дверь в квартиру, Маргарита Ильинична услышала позвякивание ложечки по кружке. Значит, Эдик встал и пьёт кофе на кухне. Маргарита Ильинична зашла на кухню. Эдик, подняв голову, хмуро взглянул на мать и опять уткнулся в кружку с напитком. На столе стоял и стаканчик – значит, Эдик «принял» полсотни граммов коньяка, что уже не было новостью для Маргариты, но скрывалось от отца. Маргарита Ильинична присела на свободный стул рядом с сыном.

– Эдик, мальчик мой, что с тобой происходит?

Эдуард поднял на мать затуманенные алкоголем глаза. Он явно выпил не один стаканчик коньяка.

– Со мной? Ничего особенного, мать. Все окей!

– Боюсь я за тебя. Слухи нехорошие в городе ходят. За моей спиной бабы шепчутся. Тебя бандитом называют… Что это значит, Эдик?

– Мать, это сплетни. Делать этим тёткам нечего…

– Говорят, что ты убил кого-то. Парня какого-то! Я так волнуюсь!

– Успокойся, мать! Я лично никого не убивал. Даже не бил никого. Даю слово! И вообще, это мои проблемы, ты не встревай и отца не напрягай. Всё образуется. Иди к себе, по телику какая-то комедия идёт. А хочешь, я запущу для тебя новую кассетку? – тонкие губы Эдуарда растянулись в улыбку. – Я люблю тебя, мама!

Эдик встал и, наклонившись, коснулся щекой её щеки.

– Пойду к ребятам. Не задержусь, приду рано. Не волнуйся!

Маргарита Ильинична осталась сидеть в комнате Эдуарда, сжимая сухие тонкие пальчики рук, с тревогой глядя вслед уходящему сыну. «Скрывает Эдик правду. Наверняка это серьёзно. Надо всё разузнать! Спасать надо сына!»

* * *

В конце апреля от Виктора Алексахина уехала жена Нина. Уехала вместе с семилетней дочерью к своей матери, в маленький городок на реке Томь в Западной Сибири. Это не было неожиданностью для Виктора. В последние годы их совместной жизни долгие командировки корреспондента газеты расшатали семейные устои. Переезд к Виктору его престарелой матери, женщины сварливой и категоричной в суждениях, завершил разрыв. Несколько месяцев «холодной войны» между свекровью и невесткой – и всё решилось не в пользу семьи.

У Виктора в его тридцать восемь лет развился невроз, и главный редактор Пётр Алексеевич Рогожин, вызвав Виктора на беседу, предложил ему взять отпуск.

– Поезжай, Виктор Петрович, в свой родной Вяземск. Замечательное место для отдыха! Средняя полоса России… Сочам с этим городком не сравниться!

– Я, Пётр Алексеевич, не был там давно…

– Но ведь там есть у тебя родня! Ты там учился в школе, до армии там жил. Правильно я информирован?

– Всё правильно. Сестра моей матери там живёт…