Давай прокатимся верхом - Юлия Каменева

– Вы покататься или по делу?

– По делу. Очень важному для меня, – призналась я. – Хочу уговорить вас продать мне Раду. Не могу забыть её, хочу ездить только на ней. Хочу, чтобы она узнавала меня и радовалась моему обществу. Вы рассматриваете вопрос о продаже? Цена не имеет для меня значения.

Александра замолчала. Я тоже. Затаив дыхание, ждала её решения. Обнадёжило то, что сразу девушка мне не отказала.

– Я так понимаю, что мой отказ вас не устроит, будете продолжать уговаривать? – наконец спросила Александра.

– Да. – Я посмотрела ей прямо в глаза. – Если будет нужно, стану приезжать сюда хоть каждый день. Это у меня не спонтанное решение, я долго думала. У меня мечта – собственная лошадь. Причём именно Рада.

– Знаете, кому-нибудь другому я бы отказала не раздумывая, – ответила Александра. – Но вижу, что у вас есть возможность обеспечить лошади хороший уход. А Рада стара, ей нужно повышенное внимание. Через пару лет её нельзя будет пускать в прокат под неопытных всадников. Поэтому договорились. Но предупреждаю, торг не уместен.

– Согласна! – Мы оговорили цену и условия перевозки лошади и пожали друг другу руки. – А можно мне прокатиться на ней?

– Теперь она ваша, конечно! Вам нужен сопровождающий? – Александра вернулась к чистке жеребца.

Я порадовалась, что взяла с собой бриджи и сапоги. Да, я уже успела обзавестись специальной одеждой для верховой езды. В узких, обтягивающих синих бриджах и высоких блестящих сапогах я нравилась сама себе. И гораздо больше, чем в деловом платье и на шпильках.

Мне показалось, что кобылка узнала меня. Конечно, это было маловероятно, но подобная мысль была приятна. Я угостила Раду сахаром и вывела из конюшни. Я чистила её лоснящиеся рыжие бока и привыкала к мысли, что она моя. Александра рядом понимающе улыбалась мне.

– Вперёд, Радуля!

Взобравшись в седло, я с места тронулась рысью. Теперь я умела управлять лошадью и могла позволить себе полихачить.

Мы с Радой прошли по тропинке к лесу, перебрались через речку, где когда-то я упала. О, эти воспоминания! когда я уже забуду ту ночь? Скача галопом по полю, я несколько раз оглядывалась: мне казалось, что рядом скачет Иван.

Утомлённые, мы с лошадью возвращались через деревню. На подходе к даче Ивана Рада приветственно заржала, и я услышала ответное ржание. И тут же увидела жеребца с жёлтой гривой, привязанного к воротам.

Моё сердце судорожно забилось… Иван, услышав ржание и стук копыт, вышел на крыльцо. Увидев меня, он словно окаменел, а потом, ни секунды не раздумывая, подошёл к нам, выхватил у меня поводья и привязал Раду рядом со своим конём. Я перекинула ногу через седло, и Иван поймал меня. Не говоря ни слова, он поднял меня на руки и занёс в дом.

Мы набросились друг на друга с такой страстью, как будто и не было этих шести с лишним месяцев разлуки. Даже не успели добраться до кровати, любили друг друга прямо на ворохе скинутой одежды. Наши тела помнили всё и двигались слаженно, на одной волне сумасшедших чувств…

Утолив первую страсть, мы всё-таки расположились на кровати. Иван нежно целовал моё лицо, глаза.

– Как же я соскучился, Наденька моя! – выдохнул он мне в губы. – Я думал о тебе, ты мне снилась. Верил, что однажды снова буду обнимать и ласкать тебя.

– Я тоже, Ванечка, – призналась я. Этот мужчина вызывал во мне такое желание, над которым я уже не имела власти. Это было сильнее меня. – Почему ты здесь? Часто ездишь верхом?

– Нет. Второй раз приехал после того раза. – Он погрустнел. – Алине очень плохо. Она лежит дома, в больницу её уже не берут, сиделок она изводит, требует моего постоянного присутствия. Я теперь работаю на дому. И ухаживаю за ней. Появились пролежни, проблемы со стулом. Я больше не принадлежу себе. И не могу воспринимать её как женщину. Просто больной человек, которому я должен своё внимание и свою жизнь.

– Мне очень жаль… – Я не знала, что ещё можно сказать в такой ситуации, и просто крепче обняла мужчину.

Он поцеловал мне ладонь.

– Сегодня утром она заявила, что я ей опротивел, что жду не дождусь, когда она освободит меня. Я не выдержал и уехал. Мне нужно было успокоить нервы. Поэтому я здесь, катался часа два. И не смог не заглянуть сюда. Даже и мечтать не смел о таком подарке судьбы. – Он вздохнул и принялся ласкать меня.

– Иван!

Я охотно откликнулась на ласку. Наверное, никогда не смогу противостоять тяге к нему…

После близости, на этот раз более медленной и нежной, мы, не одеваясь, пили тот самый травяной чай. Увидев, что Иван налил мне так, как я люблю, – две трети кружки с половинкой чайной ложки сахара, я не смогла сдержать блаженную улыбку. Надо же, запомнил!

Пора было возвращать лошадей, Александра наверняка уже переживала.

– Ой, – я вспомнила, что забыла рассказать любимому свою новость, – представляешь, я же Раду купила! Она теперь моя!

– Поздравляю, – порадовался за меня Иван. – А где держать её будешь?

– Пока отдам на постой, а там посмотрим, – беспечно отмахнулась я. – Главное, что она моя. Иван, я хочу снова с тобой увидеться. Когда у тебя получится?

Иван опустил голову. Я похолодела, уже предчувствуя, что он скажет.

– Наденька, лисичка моя. Ты же у меня умничка и всё понимаешь. Я не смогу с тобой видеться. Несмотря на все мои чувства к тебе, на страсть, которую ты во мне вызываешь. Этого не должно было случиться ни тогда, ни сейчас. И не должно больше повториться. Прости, что не смог устоять, увидев тебя. – Он грустно улыбнулся. Чертовщинки в глазах погасли, и любовник показался мне чужим, незнакомым мужчиной. – У меня есть обязательства. Так уж сложилось, я должен ехать к жене.

Мне стало неприятно, как будто я украла то, что мне не принадлежит. И теперь меня упрекают за это. Я медленно встала и подобрала свою одежду. Молча оделась, до последнего ожидая, что Иван меня остановит.

– Что ж, поезжай к своей жене… И будь счастлив!

С этими словами я вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Рада потянулась ко мне, демонстрируя готовность скакать. Я отвязала лошадь, вскочила в седло, пришпорила и помчалась к конюшне, распугивая деревенских кур и собак. Рада словно чувствовала, что я в отчаянии, и не отвечала на мой нервный дополнительный посыл, сохраняя галоп в управляемом ритме.

Иван сидел сгорбившись и закрыв лицо руками. Только что он обидел женщину, которую полюбил и которая уже полгода не покидала его мыслей и чувств. Но он не мог поступить иначе. Ведь его Алина не была виновата в том, что с ней случилось. И, пока он тут испытывал наслаждение, она мучилась от своей неподвижности, одиночества и болей.