Будем меняться мужьями? - Наталья Симонова

Когда многие бросились публично сжигать партийные билеты, Кирилл скоропостижно вступил в компартию, хотя прежде никогда и не думал о ней больше, чем требовалось для сдачи экзаменов по истмату. Вдруг захотелось утешить пожилых партийных коллег, научных руководителей, совсем растерявшихся среди разгула демократии и гласности. Приоритеты советской жизни теряли позиции, а для старичков компартия, как и раньше, олицетворяла идеалы справедливости, товарищества, торжества науки и уважения к культуре. А вовсе не кровавый режим, геронтократию, ограниченные возможности, тотальный дефицит и всеобщее равенство в бедности. Ценя в понятии «коммунизм» идеи, смутившие не одно поколение гуманистов, пожилые ученые в Кирином НИИ от его поступка приободрились.

А вот ровесники упрекали кто в беспринципности, кто в косности. Кирилл же и после эпохальных перемен оставался таким, каким был всегда: хронический оптимист и порядочный человек, он тяготился созерцанием несчастных и старался таковых по возможности поддержать.

Это все еще были безоблачно счастливые годы, естественное продолжение веселых институтских лет, когда в друзьях числился весь мир. Как же они гуляли тогда – здоровье позволяло. Пили до утра и, провалившись на пару часиков в молодой крепкий сон, спешили на занятия – в физтехе с дисциплиной строго. Экзамены, как бы то ни было, сдавались, «хвосты» отрабатывались. Наука была в почете. Ночные попойки сменялись бессонными ночами над учебниками, дни загулов – сутками воодушевленного труда в лабораториях. А как легко путешествовали, срывались с насиженных мест при всякой возможности, сплавлялись на байдарках, исходили пешком Крым и Кавказ, гоняли на выходные в Прибалтику… А дружба! Преданность друзьям считалась нормой, заинтересованность друг в друге была постоянной. Тянуло кучковаться, подпитывать друг друга энергией, уверенностью, сообща изобретать велосипед и делать настоящие открытия, и, конечно, затевать развлекухи, лихо отбивая друг у друга веселых подружек… Сил было много, всего хотелось. А денег не копили, относились к ним как… Да никак не относились. Деньги не имеют власти над теми, кто и так счастлив.

Вокруг веселых студентов бесперебойно крутились заводные девчонки. Женский вопрос всегда остро стоял на повестке дня. Кирилл не считался волокитой, он умел любоваться красотой с чисто эстетическим наслаждением, без обязательного желания обладать. Но женщины на его восхищенные взгляды и джентльменскую предупредительность реагировали обычно как на влюбленное ухаживание. Паренек-то был видный, перспективный, нрава веселого. В общем, он бескорыстно восхищался, а женщины охотно додумывали недостающее и активно поощряли к сближению. Примерно так вышло и с Катей.

Познакомил будущих супругов студенческий турслет. Состоялся массовый выезд на выходные в Подмосковье, и ничего особо туристического там не было. Спали в палатках, готовили на кострах – вот и весь туризм. Ну, провели несколько соревнований: заплыв, бег по пересеченке, оказание первой медпомощи. Для разнообразия Кирюша тоже поучаствовал, и даже получил шоколадную медальку на грудь. Но главной целью таких мероприятий все-таки была сама тусовка – веселое и неумеренное распитие алкоголя, флирт, романы, даже неразборчивый перепихон для любителей. На Катю Кирилл засмотрелся на вечерней спевке, когда, сидя у костра в большом кругу, пели бардовские песни. И могло бы ничего из этого не выйти, ибо в характере Кирилла было, например, полюбовавшись Катей, перевести восхищенный взгляд на звезды или вспомнить о какой-нибудь научной закавыке и про Катю забыть. Но она его внимание заметила и так заиграла глазами, засмеялась переливчатым смехом, так поманила – что он потянулся, как гвоздь за магнитом, и дотянулся с ней до самого загса, после чего они зажили дружной веселой семьей вместе с ее родителями.

Катя была красавицей с мозгами, достаточными для учебы в одном из самых сложных российских вузов – долгопрудненском физтехе. Для кого-то это в красивой девушке чересчур, но Кирюша сексистом не был. Разницу между мужским и женским рассудком если и замечал, то тему в целом воспринимал с безразличной снисходительностью. Как талантливый физик и жизнелюб, чья голова постоянно занята восхитительной интеллектуальной работой, а душа переполнена радостью бытия, он всегда оставался самодостаточным и великодушным. На их роман и брак Кирилл смотрел как на естественный ход событий. Счастье – к счастью, как деньги к деньгам.