Третье сердце - Юрий Буйда

– Ведро?

– Ведро воды и кусочек мыла.

– В ризнице… – Кюре повернулся к косоглазому сонному служке. – Жан-Жак! Принеси воду и мыло.

– Мыло, господин кюре? – испуганно проблеял служка.

– Скорее, Жан-Жак! Ведро воды и кусочек мыла. И полотенце!

– Ваше полотенце, господин кюре?

– Мое полотенце. Поторапливайся, Жан-Жак! – Кюре повернулся к Тео и развел руками. – Он сирота. Существо не от мира сего. Больше всего ему нравятся старинные книги. Он даже спит с книгой под подушкой.

– Я тоже люблю старинные книги, – сказал Тео. – Особенно с картинками.

Кюре сдержанно улыбнулся и покачал головой: этот убийца почему-то не вызывал у него страха – только жалость. Жалость, смешанную с симпатией. Отец Андре знал, как опасно смешение этих чувств, но ничего не мог с собой поделать. В конце концов, подумал он, мы всегда имеем дело не только с высоким образом, но и с ничтожным подобием Господа, – подумал он и испуганно перекрестился.

Мадо проснулась и села, зевая и почесываясь. Она злобно смотрела на неловкого служку, с трудом тащившего ведро, на кюре, на Тео, который зачем-то снимал свитер и нижнюю рубашку. Мадо хотелось курить, но она не знала, как к этому отнесется Тео: если он заодно с кюре, то ей влетит за курение в Божьем храме. Мадо вздохнула и на всякий случай проверила, на месте ли нож-выкидушка.

Тео разделся до пояса и стал умываться ледяной водой. От его тела пошел пар. Он растерся полотенцем, прицепил к свитеру свои четыре креста и надел на голову адриановскую каску.

Мадо фыркнула. Она подошла к Тео, подняла полы пальто и, поудобнее пристроив костыли, присела над ведром. Священник отвернулся. Но журчание он, конечно, расслышал.

– Пора, Мадо, – тихо сказал Тео.

– У тебя есть план? – Мадо насторожилась. – Что ты задумал, Тео? Ты придумал, как нам отсюда выбраться?

– Где вход, там и выход, – сказал Тео. – Пора. Больше откладывать нельзя.

– Что ты собираешься делать?

– Пока не знаю.

Он вдруг замолчал и двинулся к алтарю, но на полпути остановился и повернул назад.

– Не хотите ли исповедаться, сын мой? – спросил кюре.

– Мне больше нечего сказать, святой отец, – ответил Тео.

– Бог милосерд…

Тео поманил к себе служку. Когда тот подошел, кося от страха еще сильнее, Тео достал из кармана куртки, наброшенной на плечи мальчика, маленькую коробочку, вынул из нее белый камешек и сунул в рот.

«Скорее бы, что ли, – подумала Мадо. – Скорее бы его пристрелили, что ли».

Тео подошел к двери, уперся лбом в доску, замер.

Мадо сунула руку в карман, нащупала нож-выкидушку. От скамьи, на которой сидела Мадо, до двери было шагов пять-шесть. Два прыжка, удар ножом в спину, под левую лопатку, и делу конец. Плохо только, что в церкви каменный пол: Тео услышит стук костылей, а без костылей до него не добраться. Если бы он лег на скамью, Мадо без труда прикончила бы его. Он и пикнуть не успеет. Она умеет бегать на четвереньках, как кошка. Если бы только ей удалось оказаться рядом с ним…

– Тео! – позвала Мадо. – Иди сюда, Тео.

Он обернулся.

– Иди сюда, – повторила она. – Сядь рядом. Мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно, Тео…

Он сел на скамью лицом к ней.

– Ближе, Тео, – прошептала Мадо.

– Что ты хочешь сказать, Мадо? – Взгляд Тео был суровым и отрешенным.

– Тео… – Рука Мадо по-прежнему сжимала в кармане нож. – Я люблю тебя, Тео.

Он молчал.

– Я люблю тебя, Тео, – снова сказала она, придвигаясь к нему. – Тео…

– Дай руку, Мадо.

Она протянула ему левую руку.

– Правую, Мадо.

Поколебавшись, она подчинилась его приказу.

– Поцелуй меня, Мадо, – глухо сказал он. – В губы.

Мадо растерялась. Она потянулась к нему губами, он вдруг обнял ее и с силой прижал к себе, его губы были горячи и влажны, губы Мадо приоткрылись, и в этот миг он втолкнул языком камешек ей в рот. Она вздрогнула, но он не отпускал ее.

– Это камень, – прошептал он. – Волшебный камень, Мадо. Держи его во рту, и он вберет в себя все зло, которое скопилось в тебе. Ты поняла, Мадо? Не расставайся с этим камнем!

– И долго держать? – испуганно спросила она шепотом.

– Пока не почернеет.

Он встал и направился к двери, обогнув священника и служку.

Мадо проводила его растерянным взглядом, выплюнула в ладонь камешек и уставилась на него. Обычный камень, каких много на речных берегах. Обыкновенный голыш, маленький и белый.

Тео снова уперся лбом в дверь. Священник и Мадо наблюдали за ним с беспокойством. Этот огромный мужчина был загнанным зверем, способным на любой безрассудный поступок, который мог погубить их всех – кюре, одноногую девчонку, самого Тео и, конечно, косоглазого служку, этого Жан-Жака. Но только он, этот косоглазый, и сохранял спокойствие, с интересом разглядывая Мадо.

– Что пялишься? – не выдержала Мадо. – Ну что ты на меня уставился, а?

– Извините, мадмуазель, – смущенно пробормотал Жан-Жак.

– Господин кюре!..

Кюре вздрогнул.

– Господин кюре, – повторил Тео. – Здесь должна быть еще одна дверь. Выход. Какой-нибудь лаз… подземный ход…

– Мсье! – Кюре даже всплеснул руками. – Как же вы наивны, боже мой! Это церковь, храм Божий! Подземные ходы остались только в книгах господ сочинителей вроде Дюма…

– Вы сами говорили, что во время войны здесь оборонялись какие-то еретики…

– Восемьсот лет назад! После тех событий храм был перестроен, много раз ремонтировался… Когда-то была дверь в ризнице, она вела на небольшое кладбище, но лет сто назад эту дверь заложили. Неужели вы думаете, что я не знал бы о подземном ходе? – Кюре широко повел рукой. – Ну где ему тут быть, помилуйте?

– За алтарем, господин кюре, – тихо сказал Жан-Жак.

– Что? – Священник уставился на служку. – Громче, Жан-Жак! Что ты там лепечешь?

– Не бойся, – сказал Тео, кладя руку на плечо служке. – Говори.

– В наших книгах… в церковных книгах написано, что дверь в подземный ход находится за алтарем… там, где железное кольцо в стене…

– Какая нелепость! – не сдавался кюре. – Этим записям восемьсот лет. Что только не выдумывали темные люди в те темные годы… и священнослужители не были исключением… один из них лечил людей истолченными в ступке страницами Евангелия…

– Эта запись сделана в конце эпохи террора, в тысяча семьсот девяносто четвертом году, – возразил служка. – Здесь тогда служил отец Гийом. Однажды он вывел отсюда подземным ходом и тем самым спас несколько семей, остававшихся верными королю… так написано в книге…