Сожалею о тебе - Колин Гувер

Пока я утираю слезы, Миллер наполняет попкорном большой пакет.

– Масло добавить?

– Да, и побольше. – Я швыряю салфетки в ближайшую урну, даже не удостоверившись, что вытерла всю тушь. Мой новообретенный брат обильно поливает угощение маслом.

– И не забудь, если попросят билет, ты – моя сестра, – шепчет он, отдавая попкорн.

– Спасибо, братишка! – бормочу я с набитым ртом, направляясь к залу.

Он корчит оскорбленную гримасу, будто мысль о родстве ему противна. Мне его неудовольствие, напротив, приносит удовлетворение. Значит, есть шанс, что Миллер представляет нас в совсем другом качестве.

* * *

Попкорн совсем безвкусный.

Думаю, глупо было ждать свежей еды в самом конце рабочей смены кинотеатра. Скорее всего, это остатки приготовленной еще утром порции. Однако я все равно его ем. Сажусь на последний ряд. Помимо меня, здесь всего пара человек, которые разместились в центре. Я не хотела, чтобы меня видели, так как собиралась прореветь весь фильм, но он на самом деле довольно интригующий, чтобы ненадолго отвлечь от тяжелых мыслей.

Я не имела в виду, что кино хорошее. Просто довольно интересное.

По крайней мере, главная героиня очень любопытная. Это бедовая девчонка, которая не знает слова «нет», с волосами до плеч. Они развеваются и хлещут по лицу при каждом движении. Внимание привлекает не столько сюжет, сколько завораживающее покачивание каштановых локонов. Моя грива достает почти до середины спины. Папе нравились длинные локоны, и он отговаривал меня от короткой стрижки каждый раз, как на меня находило такое желание. Я невольно отделяю прядь и провожу по ней пальцами. Как же я устала от однообразия. Надо их обстричь. Давно пора сменить имидж.

– Эй, – шепчет Миллер. Я поднимаю глаза и вижу, как он садится рядом. – Как кино?

– Без понятия. Я размышляю, не обрезать ли волосы.

– У меня есть ножницы в подсобке. – Парень протягивает руку и набирает полную горсть попкорна. Затем вытягивает ноги и кладет на спинку кресла перед собой.

– Я не имела в виду прямо сейчас.

– Ну, когда будешь готова. Ножницы никуда не убегут. Приходи в любое время, и я тебя подстригу.

– Я не имела в виду, что это должен сделать ты, – смеюсь я.

– Дело твое. Но для информации: Стивен куда лучше подметает пол и продает травку, чем изображает парикмахера.

Я закатываю глаза и следую примеру приятеля, закидывая ноги на передний ряд. Он пристально осматривает мои ступни, а затем спрашивает:

– Что, новые шлепанцы?

– Ага. Пришлось пойти ради них на преступление.

Миллер хватает еще горсть попкорна, и несколько минут мы просто смотрим фильм. Когда он подходит к концу, немногочисленные зрители встают и направляются к выходу. Мой сосед же нагребает еще воздушной кукурузы, сидя на месте и глядя на титры.

Мы не делаем ровным счетом ничего плохого, но ощущение именно такое. Пока Адамс не пришел и не занял кресло рядом со мной, я чувствовала лишь пустоту внутри. Теперь же по венам бежит чистый адреналин, хотя мы даже не касаемся друг друга. Мои руки лежат на подлокотниках, но он держится на расстоянии, очевидно, чтобы избежать любого намека на контакт.

Но все равно кажется, будто мы делаем что-то недозволенное. Миллер сейчас рядом с той девушкой, от которой должен держаться подальше. Я разрываюсь между чувством вины и бурлящей радостью. Мы смотрим на бесконечные финальные титры.

– Попкорн просто безвкусное дерьмо.

– Ага, хуже я еще не пробовала.

– Он почти закончился, – произносит парень, указывая на пустую упаковку. – Похоже, ты не возражала.

– Я не слишком привередлива, – пожав плечами, отвечаю я.

Повисает молчание. Он мне улыбается, и я ощущаю прилив жара. Я перевожу взгляд на пакет и встряхиваю его, словно ищу остатки. Не хочу смотреть на Миллера и чувствовать то, что нельзя чувствовать к занятому парню. И вообще, не хочу испытывать подобное по отношению к кому-либо. Закоренелые эгоисты, как я, не заслуживают таких эмоций. Но он по-прежнему не сводит с меня глаз, не пытается уйти и загораживает проход, поэтому я вынуждена поддерживать непринужденную беседу.

– Давно ты здесь трудишься?

– Уже год. – Адамс еще удобнее устраивается в кресле. – Довольно сносно. Сама идея работы в кинотеатре гораздо привлекательнее действительности. В основном же приходится много убираться.

– Но ты можешь смотреть любые фильмы, правильно?

– Именно поэтому я до сих пор здесь. За это время я посмотрел все новинки. Я расцениваю это как подготовку для моей карьеры. Исследование.

– И какое у тебя любимое кино?

– Вообще? – уточняет он.

– Ну хотя бы за последние десять лет.

– Слишком сложный выбор, – фыркает Миллер. – Вышло так много великолепных картин, и все они нравятся мне по разным причинам. С технической точки зрения очень крут «Бердмэн». В «Назови меня своим именем» отличные актеры. «Бесподобный мистер Фокс» – лучший кукольный мультфильм просто потому, что Уэс Андерсон – чертов гений. – Он переводит взгляд на меня. – А у тебя?

– Мне кажется, «Бесподобный мистер Фокс» не считается, потому что вышел раньше, чем десять лет назад. – Я запрокидываю голову и смотрю в потолок. Сложный вопрос. – У меня такая же проблема. Не могу выбрать. Только я больше оцениваю актерский талант, чем сюжет. Любимая актриса, пожалуй, Эмма Стоун. А Адам Драйвер – лучший актер нашего поколения, но пока еще не полностью раскрыл свой потенциал. Он отлично сыграл в «Черном клановце», но другие его работы меня не особо вдохновляют.

– А ты видела прикол с Кайло Реном?

– В SNL? – уточняю я, возбужденно подскакивая с кресла. – Да! Боже, я так смеялась!^[4] – Я, сама того не желая, улыбаюсь. Странно веселиться, когда в груди все сдавливает от печали. Но Миллер всегда так на меня действует. Он единственный, кто отвлекает от грустных мыслей, но именно с ним мне и нельзя общаться. Из-за Шелби.

Это ужасно. Мне не хочется об этом думать, несмотря на то, что сейчас мы проводим время вдвоем. Но стоит мне явиться в школу, как все вернется на свои места. Адамс будет держаться от меня на расстоянии. Он уважает желание своей девушки, я и уважаю его за это.

Придется снова впасть в депрессивное забытье.

– Мне пора, – произношу я.

Миллер, колеблясь, начинает вставать.

– Ага, мой перерыв, наверное, тоже уже закончился.

Мы оба поднимаемся, но я не могу пройти, пока он загораживает путь. Парень просто смотрит на меня, не делая попыток покинуть зал. Выглядит он так, словно собирается что-то сказать. Или сделать.