Доктор Данилов на кафедре - Андрей Шляхов

Прямая причинно-следственная связь между неправильной интубацией и смертью пациента сомнений не вызывала. Данилов отложил в сторонку бумаги и постарался представить себя на месте Карасеевского, но так и не смог. Ладно, установил трубку в пищевод, ясно, что не нарочно. Но не проконтролировать местонахождение трубки, не обращать внимания на состояние пациента… Впрочем, удивляться особо не стоило, ведь далеко не каждый врач-анестезиолог выстаивает возле пациента всю операцию с начала и до конца, как положено. Некоторые сразу же после отмашки: «Можно начинать!» — спихивают наблюдение на медсестер-анестезистов, а сами покидают операционную, уповая на то, что все пройдет нормально, а если что не так, то их позовут. Иные дают наркоз в состоянии подпития. Кое-где царят ошеломляюще либеральные правила, позволяющие добавлять или поддерживать градус прямо во время операции. Все свои, нечего стесняться.

Объяснения самого Карасеевского были не совсем убедительны. Детский лепет. Он считал, что все шло, как надо, и вдруг — остановка сердца. Затем Карасеевский перечислял различные причины, могущие вызвать остановку сердца, усердно напирая на то, что все происходящее есть не что иное, как случайное совпадение и злосчастное стечение обстоятельств.

«Или пьян был, или просто клинический идиот», — подумал Данилов. Первое представлялось более вероятным. Идиотизм идиотизмом, но чтобы так… Данилов оборвал попытки реконструировать произошедшее в деталях, потому что при желании надумать можно все, что угодно, и перешел к следующему случаю.

Случай оказался редким. При выполнении интубации трахеи анестезиолог-реаниматолог шестьдесят пятой городской больницы по неосторожности разорвал эндотрахеальной трубкой заднюю стенку трахеи в средней и нижней третях у семидесятилетней онкобольной, которой предстояла операция по поводу кишечной непроходимости. Данилов всего однажды слышал о подобном, когда работал в роддоме. Кто-то из коллег рассказывал, причем дело было не в Москве, а где-то в Саратове или в Самаре. Сейчас уже и не вспомнить, да и незачем.

Риск разрыва трахеи возрастает при использовании жестких проводников для трубки без страховочного ограничителя, но в данном случае проводник не использовался.

Главные предрасполагающие к разрыву факторы — чрезмерные усилия при проведении трубки и возраст. Трахея с возрастом истончается, теряя эластичность. Не рассчитал, приложил большее усилие, чем следовало, и получил разрыв. Шок, резкое снижение артериального давления, летальный исход. С одной стороны, врач виноват на все сто процентов. Должен был предусмотреть возможность разрыва, исходя из возраста пациентки, и действовать соответствующим образом. Но с другой стороны, это может случиться с каждым, особенно если начала сказываться усталость. Данилов перелистал ксерокопию истории болезни. Нет, усталость здесь ни при чем: время интубации — девять часов двадцать минут. Хотя, может, доктор с одной работы сразу на другую ездил, как это сейчас принято.

Далеко не каждый разрыв трахеи заканчивается шоком и смертью. Тут уж точно не повезло. В силу возраста и болезни организм пациентки ослаб, и дело закончилось так, хотя могло и лучше. Даже в таком возрасте, даже при тяжелом общем заболевании. Что наша жизнь? Игра случая. Этого врача Данилов обвинить бы не смог. Да, конечно, разрыв имел место, но тем не менее это скорее роковая случайность, нежели что-то иное, хотя и классифицируется так же, как предыдущий случай — причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, совершенное вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Случаи разные, а обоим врачам, и Карасеевскому, и Обугову, который трахею трубкой проткнул, суд может назначить одинаковое наказание, не слишком вникая в нюансы. Олег Тарасович, скорее всего, расставит факты по полочкам для наглядности. Иначе зачем вообще заключения писать? Какой смысл? Формальность соблюсти?

Еще один случай причинения смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей. В частной клинике «Гиппократ и компания» (кто их только придумывает — такие названия?) врач анестезиолог-реаниматолог Грунец угробил (слово из жалобы, копия которой прилагалась) тридцатилетнюю москвичку, которая проходила обследование по поводу бесплодия.

В ходе обследования была назначена диагностическая лапароскопия — очень удобный хирургический метод. Операции на внутренних органах и их осмотр проводят не через большие разрезы, а через маленькие отверстия, диаметром не больше полутора сантиметров. В отверстие вводится лапароскоп — телескопическая трубка с системой линз, оснащенная источником света и соединенная с видеокамерой. Для создания свободного оперативного пространства (органы внутри нас находятся довольно плотно) брюшная полость наполняется газом, чаще всего углекислым, недорогим и безвредным, или сжатым воздухом. Живот при этом раздувается подобно воздушному шару. Разумеется, газ, подающийся в брюшную полость, должен быть стерильным.

Лапароскопию проводили два врача-гинеколога. Анестезиолог-реаниматолог Грунец «обеспечивал» операцию. Присутствовали две медсестры — операционная и анестезист, как и полагается.

Проблемы начались с избыточной подачи газа в брюшную полость пациентки и созданием там опасно высокого давления. Как становилось ясным из объяснительных, написанных врачами-гинекологами, датчик на аппарате, регистрирующий внутрибрюшное давление, вышел из строя четыре месяца назад. Его по неясным причинам не чинили: то ли денег не было у клиники, то ли самого датчика в сервис-центре, но аппаратом пользоваться продолжали. Все, во что вложены деньги, простаивать не имеет права — одна из аксиом капитализма.

Странно, что врачи шли на риск, работая на заведомо неисправном аппарате. Им же отвечать в первую очередь, если что случится, как сейчас. Данилов считал, что страх потерять работу или какие-то другие соображения не могут служить оправданием подобного конформизма. Во-первых, врач не должен забывать, что уступки подобного рода могут сказаться на чьем-то здоровье, а то и на самой жизни. Во-вторых, любой профессионал немыслим без самоуважения, а тот, кто себя уважает, делать такие серьезные вещи не станет. В-третьих, разве сошелся свет клином на этой клинике с дурацким названием? Если заставляют работать на неисправной аппаратуре, плюнь и уйди в другое место. Разве мало в Москве частных клиник? Или во всех какие-то проблемы с оборудованием? Неужели? Вряд ли…

Высокое давление в брюшной полости поджало диафрагму, отделяющую брюшную полость от грудной клетки. Сердце отреагировало остановкой. Реанимация оказалась неэффективной.

В объяснительных, написанных гинекологами, факт создания чрезмерного давления в брюшной полости выглядел невинной ошибкой, но анестезиолога оба они «топили» знатно, явно сообща. Оставалось впечатление, что писал бумаги один человек, но двумя совершенно разными почерками.

Во-первых, в вину анестезиологу-реаниматологу Грунцу ставился неадекватный наркоз с занижением дозировок и с неправильным выбором средств. Недостаточно обезболенная пациентка испытала сильнейшую боль, наступил шок, остановилось сердце. И при недостаточном обезболивании шок наступил бы даже в том случае, если лапароскопия проводилась бы без нарушений, так что создание избыточного давления в брюшной полости можно вообще не принимать во внимание.